ПОДПИСАТЬСЯ НА ОБНОВЛЕНИЯ

Нажимая на кнопку «подписаться», вы даете согласие на обработку персональных даных.

17 Октября, 12:07
17 Октября, 12:07
65,53 руб
75,92 руб

«Я ответил: зла не держу, а конкурс, да, будет»

9 Июля 2018, 0:14
2992
Фото: amgkh.ru
Экс-заместитель министра здравоохранения Самарской области Альберт Навасардян впервые рассказал о том, как закупка ремонтных услуг на 768 млн рублей привела его на скамью подсудимых

В Самарском районном суде начался допрос обвиняемых и свидетелей по беспрецедентному для рынка медоборудования уголовному делу, связанному с разыгранным два года назад и до сих пор исполняемым госконтрактом. Фабула такова: в 2016 году в регионе был проведен аукцион на техобслуживание и ремонт томографов в 23 местных больницах на общую сумму 768 млн рублей, сложный лот выиграла компания «СМТ» (22-е место в ТОП100 операторов рынка госзаказа медизделий в 2016 году), что, судя по всему, не устроило владельца самарского предприятия «ЦЭХ-Здоровье» Алексея Рогачева, выступившего субподрядчиком «СМТ» по выполнению сервисных работ и одновременно – информатором регионального Управления ФСБ, инициировавшего расследование. К маю 2018 года в числе обвиняемых оказались семь человек, из них ключевыми фигурантами дела следствие считает гендиректора и владельца «СМТ» Сергея Шатило, которому инкриминирован коммерческий подкуп, и бывшего замминистра здравоохранения региона Альберта Навасардяна, обвиненного в превышении должностных полномочий.

Первый в Самарской области совместный конкурс, на котором подрядчик отбирался для работы сразу в 23 больницах, состоялся в мае 2016 года. Услуги по техобслуживанию (ТО) и ремонту тяжелого медоборудования (в основном томографов производства General Electric) предлагалось оказать за «фикс» – 768 млн рублей, предметом торга была стоимость запасных частей. Заявки на конкурс подали самарская компания «СМТ», казанская «Медсимвол» и московская «Мастермедтех», которую к торгам не допустили по формальному признаку. Победителем тендера стала «СМТ», снизившая цену на запчасти на 2,5% – до 4,25 млрд рублей.

А через месяц в офис «СМТ» и в областной Минздрав с обысками прибыли сотрудники ФСБ, объявившие гендиректора и владельца компании Сергея Шатило и его заместителя Алексея Санкеева подозреваемыми по ч. 2 ст. 204 УК РФ «Коммерческий подкуп», а замминистра здравоохранения Альберта Навасардяна – по ч. 1 ст. 286 УК РФ «Превышение должностных полномочий». Чуть позже стало известно, что в списке подозреваемых присутствуют также старший инженер сервисного отдела «СМТ» Алексей Бондаренок, гендиректор сервиса «ДжиИ Хэлскеа» в России и СНГ Наталья Середавина, специалист по работе со стратегическими клиентами «ДжиИ Хэлскеа» Елена Львова и руководитель Управления организации обеспечения медтехникой областного Минздрава Максим Колобов. Добавилась и статья – 178 УК РФ (покушение на ограничение конкуренции).

Все фигуранты, по мнению следствия, с разной степенью активности участвовали в предшествующих тендеру переговорах, имеющих злонамеренную цель кулуарно, до торгов, определить победителя – «СМТ». А объектом давления переговорщиков якобы был Алексей Рогачев, владелец компании «ЦЭХ‑Здоровье», тоже специализирующейся на ТО и ремонте медоборудования. Рогачева, по версии следователей, убеждали отказаться от участия в конкурсе, предлагая ему разумную компенсацию – договор субподряда с «СМТ» на сумму 180 млн рублей. Сергей Шатило подтвердил Vademecum, что такое соглашение «по просьбе Рогачева» было заключено – по субподряду компании «ЦЭХ‑Здоровье» досталось сервисное обслуживание аппаратуры ряда больниц Самарской области.

Удивительным образом некоторые следственные материалы, а именно фрагменты стенограммы «прослушки» подозреваемых, в ноябре 2017 года попали на страницы местного делового издания «Самарское обозрение». Из публикации следует, что 22 марта 2016 года Альберт Навасардян и Алексей Рогачев встречались в кафе и обсуждали конкурс. «Я поставлю в известность обязательно министра. Здесь какая задумка? У вас, между вами будет индивидуально подписанное соглашение. <…> Можете превентивное какое‑то соглашение подписать. Это вы уже сами все решите, вы опытный бизнесмен, он опытный бизнесмен», – описывал Навасардян некие «партнерские договоренности» между «ЦЭХ‑Здоровье» и «СМТ». Затем – 23 марта и 29 марта 2016 года – Рогачев встречался с Сергеем Шатило. Владелец «ЦЭХ‑Здоровья» поделился опасениями, что из‑за «СМТ» его бизнес может разориться: «И у меня нет дилеммы другой, либо мне закрывать бизнес и уходить». В пересказе «Самарского обозрения» Сергей Шатило «по‑своему успокаивает собеседника» и сообщает, что «ДжиИ» готовы на какие‑то уступки», в частности отдать Рогачеву на обслуживание «половину аппаратов» в онкоцентре, а ООО «СМТ» от себя готово «добавить там какие‑нибудь «Тошибы» и так далее».

Публикация невнятных «улик» из не рассмотренного судом уголовного дела – не последняя странность этого кейса. Криминальное расследование потянуло за собой антимонопольное (как правило, порядок бывает обратным) – о картельном сговоре. Самарское УФАС, опираясь на материалы регионального СУ СК, определило, что «в марте 2016 года по инициативе Министерства здравоохранения Самарской области состоялась встреча между представителями ООО «СМТ» и ООО «ЦЭХ‑Здоровье», на которой обсуждался открытый аукцион. «СМТ» сообщила «ЦЭХ‑Здоровью» о предполагаемых схемах участия в торгах, которые позволят ООО «СМТ» стать их победителем», – говорится в материалах УФАС. 

Ссылалось ведомство и на другие встречи, а также на «содержание телефонных переговоров» всех фигурантов дела, включая сотрудников ООО «ДжиИ Хэлскеа». Этот набор фактов, заключили в УФАС, указывал на «активное взаимодействие» и «наличие единого интереса относительно аукциона». В апреле 2017‑го «СМТ» оштрафовали на 26,3 млн рублей, оспорить санкцию у Шатило не получилось, но компания продолжает выполнять злополучный контракт.

Тем временем близится развязка уголовного процесса. До 13 июля в Самарском районном суде будут идти допросы обвиняемых и свидетелей. Один из основных фигурантов дела Альберт Навасардян на судебном заседании 27 июня заявил, что он имел полное право консультироваться с подрядчиками «на стадии планирования» торгов «с целью определения конкурентной среды». «ЦЭХ‑Здоровье» же Навасардян никогда не воспринимал как конкурента «СМТ»: по его словам, компания Рогачева изначально не смогла бы выполнить требования конкурса, так как не имеет прямых контрактов с производителями и не сможет поставить оригинальные запчасти. Подтвердить или опровергнуть эти заявления Алексей Рогачев не захотел – от диалога с Vademecum он отказался, пообещав озвучить свои доводы, «когда все закончится».

«Мы, в отличие от компании Рогачева, всегда работали только с производителями, не занимались поставками аналоговых запчастей. Я знал, что у него хорошие инженеры, а работы будет по контракту много, поэтому согласился привлечь его на субподряд, условившись, что запчасти будут использоваться только оригинальные», – пояснил Vademecum Сергей Шатило.

В конкурсной документации действительно отмечено, что при ремонте «использование аналогов не допускается», а запчасти «должны быть оригинальными, новыми». Опрошенные Vademecum поставщики профильного оборудования и услуг подтвердили, что аналогичные требования выставляют практически все госзаказчики – из соображений, что установка несертифицированных запчастей негативно скажется на работе аппарата, повлечет за собой отказ производителя от сервиса, а кроме того, может вызвать нарекания со стороны Росздравнадзора. На запрос Vademecum, закреплены ли подобные требования в каких‑то регламентах или разъяснительных ведомственных письмах, в Росздравнадзоре не ответили.

Зато о своем пути на скамью подсудимых подробно рассказал бывший заместитель министра здравоохранения Самарской области Альберт Навасардян.

– Как вы попали в региональное Министерство здравоохранения? Чем занимались до этого?

– Я работал с 2005 года в СОКБ им. В.Д. Середавина (тогда им. М.И. Калинина) заведующим отделением гемодиализа и главным специалистом по заместительной почечной терапии Минздрава Самарской области. Занимался лечебной работой и организацией профильной службы в регионе – сначала мы одними из первых в стране ушли от сметного финансирования и ввели подиализную оплату, разработали протоколы, просчитали адекватный и обоснованный тариф. Очередь на диализ в конечном счете удалось ликвидировать, а убыточное отделение стало работать эффективно – на тех же площадях и оборудовании. 

Когда в 2011 году в больнице сменилось руководство – Геннадий Гридасов возглавил Минздрав, а вместо него назначили Дмитрия Купцова, – он мне предложил стать его заместителем по экономическим вопросам. Была поставлена задача – сделать с больницей то же самое, что было сделано с отделением диализа. Этим мы и занялись, а в 2012 году меня пригласили в ТФОМС на должность заместителя директора. Проработал там почти год, был членом рабочей группы при Федеральном ФОМС по разработке КСГ. В сентябре 2013 года перевели в министерство на должность заместителя министра.

– По какому направлению?

– Изначально приглашали на должность заместителя министра по организации медпомощи, но в последний момент все поменялось. Геннадий Гридасов сказал, что нужно поработать над материально‑технической базой, привести ее в соответствие с потребностями клиник, в том числе с использованием механизмов государственно‑частного партнерства, что меня, конечно, подкупило – я хорошо знал эту тему, так как работал над концессионным проектом Центра нефрологии и диализа на территории СОКБ. Вот так в сентябре 2013 года я попал в Минздрав 

– Как появился такой объемный лот – техобслуживание и ремонт томографов сразу в 23 больницах на сумму 768 млн рублей?

– Часть оборудования в самарских медучреждениях была закуплена в 2005–2008 годах, часть – в 2011–2013 годах. Речь шла о 51 единице тяжелого оборудования. Мы подсчитали, что к 2016 году средний срок его износа составит 66,5%, а к 2018‑му – более 80%. Такую технику, естественно, необходимо поддерживать, причем очевидно, что парку требуется системное техническое обслуживание. Кроме того, с 1 января 2015 года вступили в силу изменения в 323‑ФЗ, в ст. 38 которого появилось указание – все, что делается с медицинским оборудованием, должно соответствовать технической, эксплуатационной и нормативной документации производителя, а также впервые было дано определение, что такое недоброкачественное, фальсифицированное или контрафактное медицинское изделие. Четко были прописаны требования по ТО, ремонту, регистрации медицинских изделий и прочее. 

Если до этого можно было закупать запчасти аналоговые и тождественные оригинальным, даже если на них не было указания в документах о регистрации оборудования, то теперь это практически невозможно. Стало понятно, что можно использовать только запчасти, соответствующие технической документации производителя. В Росздравнадзоре нам даже отдельно пояснили, что если мы установим на аппарат не соответствующую технической документации деталь, то аппарат меняет свои свойства и подлежит повторной регистрации. Ситуация осложнилась резким скачком курса валют, что, естественно, отразилось на стоимости запчастей. Так что надо было срочно принимать меры – решить вопрос с ТО, зафиксировать цены и в целом удешевить весь этот процесс. В итоге мы решили провести совместные торги на 51 единицу оборудования в 23 медорганизациях.

– Похожие торги сейчас проводятся в Москве.

– Ну, в тот момент аналогичных конкурсов мы не нашли. Насколько мне известно, Москва провела такие торги впервые только в декабре 2016‑го, уже после всех наших событий. Так что мы разрабатывали модель конкурса с нуля. Была идея, по аналогии с зарубежной практикой, сделать что‑то вроде страхового договора. За рубежом при покупке томографа обычно заключается договор на пять – семь лет на ТО и ремонт. Через этот срок томограф списывают и покупают новый. В этом случае все хорошо – и исполнителю выгодно, и заказчику. Растет производительность аппарата, он работает в три смены по 20 часов в сутки. Мы предложили такую модель, но ее не поддержали контролирующие и проверяющие органы, включая УФАС. Нас никто не понял, кроме Главного управления по организации торгов (ГУОТ).

– Почему?

– Такая модель предполагает плату за поддержание работоспособности на определенный, зафиксированный в контракте период. Платится усредненная сумма, по типу КАСКО. Все риски на исполнителе: что бы ни случилось, оборудование должно работать. Наше законодательство это в целом предполагает, а проверяющие органы – нет. Мы все же попытались разместить такие торги, но сразу же пришла жалоба. Причем подал ее как раз Алексей Рогачев [учредитель компании «ЦЭХ‑Здоровье». – Vademecum].

– Вы уже были с ним знакомы?

– Я его знаю с 2006 года. Он тогда приехал из Пензы и возглавил больницу РЖД – я в ней работал до СОКБ, у нас был достаточно широкий круг общих знакомых, естественно, мы периодически общались как коллеги. Когда Рогачев в 2011 году ушел из больницы и занялся собственным бизнесом – ремонтом медоборудования, то он время от времени приходил ко мне, пользуясь старым знакомством, советовался по тем или иным вопросам.

– Не выясняли у него тогда, зачем он жалобу по поводу торгов отправил?

– Нет, ну заявил и заявил. В любом случае мы и сами понимали, что модель эта тогда не годилась, наша система к ней просто не была готова. Поэтому после консультаций с УФАС, ГУОТ, контрольным департаментом мы выбрали модель с оплатой работ и запчастей по факту. Таким образом, мы подготовили новый аукцион – на закупку услуг для 51 аппарата с ТО до четырех раз в год. Эта модель была предложена ГУОТ и одобрена УФАС. Стоимость технического обслуживания была фиксированной, а для ремонта был составлен перечень работ и запчастей – «разобранные» на запчасти томографы. Если бы вышедшей из строя запчасти не было в списке, пришлось бы проводить отдельный аукцион.

– То есть деньги предполагалось перечислять по факту замены?

– Да, и это нас вполне устраивало. Хотя, конечно, страховая модель более перспективная. Только необходимо правильно сбалансировать стоимость. А с данной моделью получается, что исполнитель заинтересован в поломках – чем их больше, тем больше денег он получит. Многие недобросовестные компании могут на эту ситуацию повлиять, а у большинства больниц нет специалистов, чтобы это проверить. Но мы согласились, нам важен был контракт. К тому же отсутствие контракта на техническое обслуживание может быть поводом для лишения медучреждения лицензии. В декабре 2015 года мы встретились с Рогачевым. Он спросил, не держу ли я на него зла из‑за его жалобы и планируем ли мы объявлять новый конкурс. Я ответил: зла не держу, а конкурс, да, будет. Тогда он сказал, что если мы исключим аналоговые и тождественные запчасти из документации нового конкурса, то он потеряет бизнес – у него нет прямых контрактов с производителями, поэтому выйти на конкурс он уже не сможет. 

– Почему это должно было вас волновать?

– Да, не должно было. Но он произнес тогда такую фразу: в этой ситуации я бы с удовольствием пошел на субподряд. Все равно инженеров мало в Самарской области, контракт объемный, работы много. Он попросил меня поговорить об этом с Сергеем Шатило [основателем компании‑поставщика «СМТ». – Vademecum]. Мол, у него самого с ним контактировать не получается. И все. Я сказал, что переговорю.

– То есть вам уже было понятно, что конкурс выиграет «СМТ»?

– Нет, совершенно было непонятно. На конкурс мог выйти кто угодно. «СМТ» – крупная компания, уполномоченный представитель практически всех производителей, имеющая международные дистрибьюторские договоры, в том числе с GE и Philips. Поэтому ее шансы были велики. В самарских медучреждениях почти 70% оборудования производства GE, еще 30% делят Toshiba и Philips. Мы провели аудит всего оборудования, чтобы понять степень его износа, – была исследована 51 единица. Затем от имени министерства разослали официальные запросы производителям медоборудования, попросили представить нормативно‑техническую документацию и информацию об их официальных представителях и дистрибьюторах на территории страны. Нам дали с десяток таких компаний. В ПФО их было две – собственно «СМТ» в Самаре и еще одна компания в Казани. К ним же заказчик [СОКБ. – Vademecum] обращался с запросами о начальной максимальной цене.

– Но с Сергеем Шатило вы наверняка были знакомы?

– Естественно. Он крупный бизнесмен, работал с СОКБ, даже оказывал больнице благотворительную помощь – поставил интегрированную операционную, например. Мы также общались и по другому его проекту – «Клинике сердца». Самара – не такой большой город, все друг друга знают, но как раз по вопросу этого аукциона и в период его подготовки мы не общались. Так получилось. С инженерами ООО «СМТ» консультировалась руководитель отдела медицинской техники СОКБ. И я настаиваю, что это было абсолютно легитимно. В 44‑ФЗ, в ст. 38 прописано, что в случае необходимости на стадии планирования закупки могут быть консультации с поставщиками, подрядчиками, исполнителями «в целях определения конкурентной среды» и наилучших технологий. Закон прямо это предписывает на стадии планирования.

– Что такое «стадия планирования»?

– Это работа до подачи документа на торги. Это тоже определено в 44‑ФЗ. До того как они появятся на сайте ГУОТ. Да, во время торгов консультации запрещаются. Все это я рассказывал и прокурорам, а они с интересом слушали. И все равно мне сейчас почему‑то вменяют, что консультация на стадии планирования предоставила преимущества «СМТ». Сущность преступления, кстати, мне до сих пор объяснить не могут. Когда в суде спросили, понятно ли мне, в чем меня обвиняют, я ответил: нет. И, естественно, не согласился с обвинением. Прокуроры объяснить суть обвинения отказались, сославшись на то, что следователь уже все разъяснил, а я подписал документы. Сейчас мы написали жалобу в областную прокуратуру по этому поводу, так как их отказ нарушает мое право на защиту. 

– У вас на стадии планирования было несколько встреч – сначала с Сергеем Шатило, а затем – дважды – с Алексеем Рогачевым. Что вы обсуждали?

– Через два месяца после того, как мы виделись с Рогачевым и говорили про субподряд, я встретился с Шатило – на официальном совещании в Минздраве, посвященном проектам ГЧП, в том числе и «Клинике сердца». Я, как человек обязательный, спросил у него, будет ли он субподрядчика искать, и, может быть, ему нужна самарская компания. Он ответил, что в любом случае будет нанимать субподрядчиков, почему бы и нет, пусть звонит. Особого интереса он тогда не проявил. Повторю, что это была инициатива и интерес самого Рогачева.

– Следующая встреча – уже с Алексеем Рогачевым – случилась 22 марта?

– Да, Рогачев мне сам позвонил, мы договорились встретиться в кафе возле моего дома. Туда он уже пришел обвешанный микрофонами, а за спиной у нас сидели оперативники и снимали все на камеру. Обычный человек за два часа организовал оперативников ФСБ.

– О чем конкретно вы говорили тогда?

– О разном, в том числе разговор крутился вокруг договора субподряда. Потом уже, когда стенограмма попала в прессу, фразы выдернули из контекста. Но речь шла именно об этом. 

– А что означала ваша фраза «Шатило меня знает, я с него 10 миллионов снял в свое время»?

– Это отдельная ситуация. Когда я был замглавврача в СОКБ, компания «СМТ» через своего субподрячика «ЦМТ» обслуживала наше недорогостоящее оборудование, которого в нашей больнице очень много. И вот этот субподрядчик допустил серьезный дефект. Контракт на 40 миллионов был разбит на четыре квартала. Мне главный врач поручил разобраться с тем, как были проведены работы за I квартал, так как был выставлен счет около 10 миллионов. Я все проверил, мы прошли по всем отделениям, нашел, что субподрядчик зафиксировал в счете работы, которые не выполнялись. На следующий день состоялся жесткий разговор с директором «СМТ» и его субподрядчиком. Конечно, Шатило это было неприятно, но он повел себя как честный человек, вникнув в ситуацию, снял счет с оплаты и пошел разбираться со своим субподрядчиком. 

Так что «снял 10 миллионов» надо понимать, как «снял с оплаты». А так, если выдернуть из контекста, звучит сурово. Так что в разговоре с Рогачевым был такой пример. По поводу самого разговора могу отметить, что аудио- и видеозаписи этой встречи приобщены к делу и заслушиваются в суде. Однако они датированы 22 марта, а заявление свое Алексей Рогачев написал в УФСБ 23‑го. И я считаю, что эти записи вообще нелегитимны. Но самое главное, что ничего противозаконного в этом разговоре нет. Обычный разговор двух старых знакомых во внерабочее время.

– Что было после 22 марта с подготовкой к аукциону?

– Мы проанализировали начальные цены, поняли, что не вписываемся в план финансово‑хозяйственной деятельности. GE снижать цены отказалась. Тогда мы все‑таки решили еще раз посмотреть на цены аналоговых запчастей. Попросили предоставить эти данные и Рогачева, даже отдали ему флешку с запросом на НМЦК, который СОКБ разослала многим месяцем ранее. Но Рогачеву данный запрос тогда не был направлен. Разница в ценах оказалась незначительной, поэтому рисковать мы не стали. И 8 апреля была еще одна встреча с Рогачевым, еще один разговор, который он тоже записал. Я ему сказал, что задание будет прежним, запасные части будут прописаны в соответствии с технической документацией производителя. Все это время он вел переговоры с «СМТ» по поводу субподряда и в итоге его заключил. А теперь этот договор, официально заключенный, трактуется следствием как коммерческий подкуп. Что, на мой взгляд, вызывает большие вопросы. 

– Почему?

– По УК РФ коммерческий подкуп – незаконная передача лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческой сфере, денег, ценных бумаг, иного имущества во вред самой организации или ее учредителям. А в данном случае нет даже прямого получения денег, их можно было получить, только выполнив определенный объем работ. И второе – Рогачев в своей компании и учредитель, и директор. Получается, что директор Рогачев, которого подкупали, действовал во вред учредителю Рогачеву.

– И тем не менее компания «ЦЭХ‑Здоровье» вышла на торги?

– Нет. Он внес обеспечение контракта, а потом, на следующий день, отозвал заявку. Это имитация. Кстати, утверждается, что это мы с коллегами на него повлияли. Но я его видел последний раз 8 апреля, 28 апреля внес залог и 29‑30‑го – отозвал. Каким образом сотрудники министерства на него влияли? Не знаю. Следствие тоже об этом не говорит.

– Вас его заявка не удивила?

– После того как документы ушли в ГУОТ, мы уже не общались. Я даже внимания не обратил на это. Он спрашивал до этого, пойти ему на торги или нет. Шатило, насколько я знаю из записей разговоров в материалах дела, говорил: «Хочешь – выходи». А мне было неинтересно это, и времени на это не было. Сейчас видно, что все его действия четко подпадают под провокацию.

– На торги больше никто не выходил?

– Выходили несколько компаний: одна – из Казани, другая – из Москвы. Москвичи были сняты – не заполнили графу «адрес места производства запчастей», а это требование федерального законодательства. В итоге выиграла «СМТ». А через месяц в Минздрав пришли с обыском. Я в это время был в Москве, на учебе в РАНХиГС при Президенте РФ, и из публикаций в интернете узнал, что меня, оказывается, «задержали» в Самаре. Позвонил в Самару, в ФСБ, спросил, что происходит. Мне говорят: разбираемся, не переживайте. Я вынужден был вернуться в Самару, нашел адвоката, узнал, кто следователь, и сам пришел к нему. Естественно, меня отстранили от исполнения обязанностей. Я переключился на работу в больнице по основной специальности.

– Как шло следствие?

– Сначала меня первично допросили, потом провели очную ставку с Рогачевым. И после того, как он на первичных очных ставках начал говорить не то, чего от него, видимо, ждали, его «спрятали» – никто его уже не видел. А следствие «зависло» на 13 месяцев. Так что мы успели даже запустить ГЧП‑проект в СОКБ и получить награду от федерального Минздрава за лучший проект ГЧП в РФ, будучи фактически под следствием. 4 сентября 2017 года было предъявлено обвинение.

– Как оно звучит?

– Меня обвиняют в «пособничестве путем дачи совета», а мотивом моим, по мнению следователей, было «желание поднять свой авторитет в глазах министра, проявить себя как грамотного руководителя, умеющего принимать решения в сложных ситуациях». Я считаю, что это юридический шедевр. Все мои знакомые юристы в шоке, консультировался даже с прокурорами и судьями. С точки зрения уголовного законодательства любое наказуемое деяние должно нести общественную опасность. А здесь никто не может нам ответить, в чем она заключается.

– Разве ч. 1 ст. 286 УК РФ «Превышение должностных полномочий», по которой возбуждено ваше дело, не предполагает экономического ущерба?

– В конце предъявленного обвинительного заключения четко написано, что нанесенного ущерба нет, информации о характере и размере вреда, причиненного преступлением, – нет, данных о потерпевшем – нет. И самое главное, контракты до сих пор работают. Ни УФАС, ни прокуратура, ни СК не заявили об их незаконности. Не нашло УФАС нарушений и при проведении торгов: конкурсная документация составлена по закону и правильно. Никаких ограничений нет. Мало того, были жалобы от одной из организаций, которая, в отличие от ООО «ЦЭХ‑Здоровье», участвовала в аукционе. И УФАС, и арбитражный суд признали: все в соответствии с законом. Во время расследования ни на СОКБ, ни на Минздрав, ни на физлиц УФАС штрафов не наложило.

– Когда планируется окончательное заседание по вашему делу и какое наказание, по вашему мнению, может запросить обвинение?

– По нашим оценкам, судебный процесс будет длиться до глубокой осени. Что запросят, не знаю. К сожалению, есть ощущение, что на сегодняшний день правда как таковая никого не интересует – теперь уже все бьются за «честь мундира».
навасардян, шатило, самара, смт, госзакупки, медоборудование, медизделия, картельный сговор, картель
Источник Vademecum №12, 2018
Поделиться в соц.сетях
В Морозовской больнице займутся трансплантацией легких
Сегодня, 10:00
EMC завершил работу над реабилитационным центром
Сегодня, 7:33
СП: в проекте федерального бюджета недостаточно средств на нацпроект «Здравоохранение»
16 Октября 2018, 21:01
Хирург-онколог Андрей Павленко создал благотворительный фонд
16 Октября 2018, 20:43
Росздравнадзор в 2017 году изъял более 1 млн некондиционных медизделий
Федеральная служба по надзору в сфере здравоохранения за 2017 года предотвратила попадание в оборот более 1 млн единиц недоброкачественных и фальсифицированных медизделий (МИ), в том числе – 269 455 единиц незарегистрированных МИ по 334 наименованиям и 3 875 единиц фальсифицированных МИ по 12 наименованиям.
15 Октября 2018, 16:58
В России ужесточат наказание за продажу в интернете контрафактных лекарств и медизделий
Депутаты от «Единой России» во главе с заместителем председателя нижней палаты парламента Ириной Яровой внесли в Госдуму законопроект об ужесточении наказания за производство, оборот и хранение недоброкачественных и фальсифицированных лекарств и медицинских изделий. Соответствующие изменения предлагается внести в Кодекс об административных правонарушениях и Уголовный кодекс РФ – в соответствии с ратифицированной Россией весной 2018 года международной конвенцией «Медикрим».
15 Октября 2018, 15:09
Минздрав Ульяновской области вернет совместные закупки лекарств и медизделий
Министерство здравоохранения Ульяновской области рассмотрит вопрос о возвращении практики совместных закупок лекарств и медицинских изделий в 2019 году. Об этом сообщил глава минздрава региона Сергей Панченко на заседании Общественной палаты области.
11 Октября 2018, 12:07
НМИЦ им. Мешалкина реанимирует проект индустриального биомедицинского парка стоимостью 6,5 млрд рублей
Директор Национального медицинского исследовательского центра им. Е.Н. Мешалкина (НМИЦ им. Е.Н. Мешалкина) Александр Караськов выступил с инициативой реанимировать проект индустриального биомедицинского парка «Зеленая долина», замороженного из-за протестов экологов, и вновь попробовать найти площадку на прилегающей к НМИЦ территории. Стоимость реализации проекта оценивается в 6,5 млрд рублей.
10 Октября 2018, 14:08
Благотворительные фонды выступили против включения аппаратов ИВЛ в перечень «Третий лишний»
9 Октября 2018, 12:29
Светлана Гусева
Главный врач Самарской городской поликлиники №6
«На модернизацию регистратуры мы потратили 17 тысяч рублей»
9 Октября 2018, 8:59
Партнером «Р-Фарма» по исполнению офсетного контракта стал крупный поставщик медизделий для ДЗМ
1 Октября 2018, 18:58
УФАС: Минздрав Башкирии ограничил круг поставщиков медоборудования для лучевой терапии

Управление Федеральной антимонопольной службы (УФАС) по Республике Башкортостан обнаружило нарушения в тендере республиканского Минздрава. На некорректную документацию и ограничивающие конкуренцию формулировки закупки медицинского оборудования для дистанционной лучевой терапии на сумму 404 млн рублей пожаловались потенциальные поставщики.

1 Октября 2018, 17:09
НМИЦ им. Алмазова готов заплатить проектировщику научно-образовательного комплекса 307 млн рублей
Национальный медицинский исследовательский центр им. В.А. Алмазова (НМИЦ им. В.А. Алмазова) объявил конкурс на разработку проекта медицинского научно-образовательного комплекса, в составе которого, помимо классической образовательной структуры, должен появиться телемедицинский блок и центр непрерывного обучения. Начальная цена контракта составляет 307,4 млн рублей, проектировщика определят 23 октября.
28 Сентября 2018, 17:49
Росздравнадзор разрешил регистрировать МИ с фармсубстанциями без дополнительных процедур

Росздравнадзор разрешил регистрацию медицинских изделий (МИ), содержащих лекарственные средства или фармсубтанции, без предоставления документов о их регистрации в Государственном реестре лекарственных средств (ГРЛС), в соответствии с поправками в постановление правительства №1416, принятыми в конце мая 2018 года.

25 Сентября 2018, 13:40
Артемьев: почти все страны ЕАЭС согласны на параллельный импорт лекарств и МИ
25 Сентября 2018, 12:32
Прокуратура отказалась утверждать обвинительное заключение по делу совладельца производителя медоборудования «Тион»
19 Сентября 2018, 11:07
Правительство выбрало четырех единых поставщиков инвалидных колясок
Правительство РФ своим постановлением №1943-р от 15 сентября 2018 года утвердило список единственных поставщиков технических средств реабилитации (ТСР) – инвалидных колясок – из четырех компаний. Самый крупный подряд получило представительство немецкой «Отто Бок».
18 Сентября 2018, 17:16
Голикову попросили отменить введение обязательных КИ для медизделий
18 Сентября 2018, 11:55
Детский реабилитационный центр в Подольске построит компания из ЯНАО за 3 млрд рублей
14 Сентября 2018, 15:00
ФАС пресекла рассылку поставщиком перчаток писем с недостоверной информацией о конкуренте
Поставщик медицинских перчаток компания «Медбизнессервис» рассылала по медучреждениям письма с недостоверной информацией о том, что продукция их конкурента компании Ansell не имеет регистрационного удостоверения и запрещена к применению в России, следует из сообщения ФАС России. Служба потребовала от дистрибьютора прекратить распространение таких сведений.
10 Сентября 2018, 19:41
Яндекс.Метрика