ПОДПИСАТЬСЯ НА ОБНОВЛЕНИЯ

Нажимая на кнопку «подписаться», вы даете согласие на обработку персональных даных.

21 Октября, 11:51
21 Октября, 11:51
65,81 руб
75,32 руб

«Я не верю, что 30-летний мальчик с управленческим образованием может сделать успешный медицинский бизнес»

Дарья Шубина
4 Января 2018, 9:00
21021
Откуда «Мать и дитя» черпает ресурсы для непрекращающегося роста

Нынешний лидер рейтинга Vademecum «ТОП100 частных многопрофильных клиник» группа компаний «Мать и дитя», похоже, собрала на отечественном рынке медуслуг все, до чего смогла дотянуться, – сочные региональные активы, жирные куски госзаказа, созревшие для коммерциализации нозологические направления и ниши. Кажется, желать больше нечего, а расти – некуда. Но это только кажется – в ближайшие пять лет группа планирует направить 28,4 млрд рублей на строительство новых клиник. Основатель и генеральный директор группы Марк Курцер рассказал Vademecum, каким ему видится настоящее и будущее его бизнеса и в целом – отечественной коммерческой медицины.
– Стратегия ГК «Мать и дитя» до 2021 года предполагает только органический рост. На рынке не осталось интересных для вас активов? 
– Они есть всегда, мы по‑прежнему смотрим на них, просто пока ничего не объявляем. На мой взгляд, существует три варианта развития бизнеса. Помимо сделок M&A, есть еще органический рост и освоение новых направлений. Предсказать покупку достойного актива без «хвостов» в виде финансовых обременений трудно, но исключать эти варианты, конечно, нельзя. Заранее мы планируем то, что очень хорошо умеем делать, – возводить госпитали и организовывать амбулаторные клиники. Здесь важно, что мы работаем в формате greenfield – ни в коем случае ничего не приватизируем, не арендуем государственные мощности, а строим все с нуля. Идеология простая: заходя в регион или расширяясь в нем, мы не должны негативно влиять на условия оказания медпомощи в системе госгарантий. 
– То есть расширение через государственно‑частное партнерство исключено?
– Если это необходимо конкретному региону, то почему бы и нет? Вместе с тем всегда спокойнее, когда все прозрачно. Ведь что значит ГЧП? Например, нам дают помещение или здание, сокращая кабинеты и койки для бесплатного лечения пациентов, нарушая участковый принцип. Мы этого не хотим не столько потому, что модель сама по себе рискованная, сколько потому, что не хотим ассоциироваться со снижением доступности медпомощи в системе ОМС.
– Ваша стратегия органического роста не охватывает Дальний Восток и Юг России. С чем это связано?
– Во Владивостоке очень хотим открыться, нас все время туда приглашает госкорпорация по развитию Дальнего Востока, есть хорошие предпосылки – например, получение кредита на выгодных условиях. Мне самому очень нравится эта территория. Но все‑таки это очень далеко, каждая командировка занимает много времени. Для того чтобы запустить клинику, требуется целая серия командировок, поиск людей, которым можно довериться. В равной степени нам интересны и Краснодар, и Ростов‑на‑Дону, и Ставрополь, и Геленджик, но возможности менеджмента пока ограничены. Поэтому сейчас мы больше работаем в регионах присутствия группы – недавно открыли клинику в Воронеже, в ближайшее время запустим новое отделение в Лефортово в Москве, готовим к открытию вторую клинику во Владимире и еще в ряде регионов. Всего в следующем году должны открыть более шести новых клиник, начать строительство в Лапино и Казани, а в марте 2018‑го – запустить госпиталь в Самаре. В общей сложности ин‑вестпрограмма на следующий год утверждена на уровне 6 млрд рублей.
– Появились ли детализированные планы по SPO?
– Мы не исключаем SPO, но по более высокой стоимости – на уровне $12 за одну акцию. Сегодня [16 ноября 2017 года акции MDMG торговались на Лондонской бирже по $10,5. – Vademecum], я считаю, компания недооценена в силу объективных макроэкономических и каких‑то субъективных факторов. Пока же проекты финансируются по стандартной для нас схеме – собственные средства плюс кредитные ресурсы. Сейчас, несмотря на большой проект в разработке, соотношение чистого долга и EBITDA компании равняется 0,4. Это хороший показатель.
– Игроки рынка, следящие за экспансией ГК «Мать и дитя», вполне логично отмечают, что бесконечно расти нельзя – как в накоплении мощностей, так и в операционной деятельности. А что вы по этому поводу думаете?
– Они правы, конечно, беcконечно расти невозможно. Перестанем расширяться, когда клиники «Мать и дитя» будут работать в каждом городе. Осталось недолго, зайдем и во Владивосток, и в Хабаровск, и в Магадан. По моим оценкам, мы в России сейчас занимаем 15% географического рынка – работаем только в 18 регионах. Доля рынка в деньгах наверняка еще меньше. Если сравнивать с другими компаниями, наиболее близкими к нам по масштабам, то мы пока уступаем в размерах амбулаторной сети. Например, в Московском регионе у нас два госпиталя и всего шесть амбулаторных клиник, хотя вполне может быть до 20. И в других регионах сопоставимая ситуация. Поэтому в Башкирии мы сейчас расширяемся – помимо госпиталя в Уфе открываем клинику в Стерлитамаке и наоборот – вдобавок к клинике строим госпиталь в Санкт‑Петербурге. Так что перспективы огромные.
Мы заинтересованы в том, чтобы люди по месту фактического проживания могли получить качественную медпомощь. Если это случится благодаря усилиям нашей компании, нам будет очень приятно. Еще один фактор, побуждающий к органическому росту: необходимость растить кадры и мотивировать их на дальнейшее развитие. Чтобы предоставить возможности роста для тех врачей, которые к этому готовы, нужны новые активы. Эффективный врач, отработав пять – семь лет, может и должен стать заведующим. Для таких людей мы открываем новые отделения.
Теперь по поводу спроса и операционной активности. Мы пристально следим за этим и снижения пока не наблюдаем, причем даже в таких сложных с экономической точки зрения регионах, как Костромская или Владимирская области. Везде идет рост. И новые проекты мы запускаем с учетом всех этих нюансов. На первый взгляд, на каких‑то тер‑
риториях конкуренция выглядит высокой, но количество клиник ни о чем не говорит, в отличие от качества медпомощи. Я изучаю многие лечебные учреждения региона, и все они несопоставимы с тем, что мы строим, – от площади палат и высоты потолка до уровня медицинских компетенций. Все это в комплексе заметно влияет на востребованность клиники среди пациентов. Если будет нужно, я готов переехать в Санкт‑Петербург, чтобы успешно запустить там госпиталь.
– Кстати, как вы совмещаете функционал гендиректора группы, оперирующего врача и завкафедрой акушерства и гинекологии РНИМУ? И зачем?
– Лечебно‑педагогическую деятельность я не разделяю – даже когда оперирую, мне всегда помогают ординаторы. Принимаю участие в консилиумах, осматриваю и оперирую пациентов, отслеживаю осложнения. Во время консилиума каждый специалист высказывается, так я оцениваю их рост. Плюс лекции, конференции, консультации по научным работам, разработка новых лечебных подходов, клинические исследования, например, нового препарата для ЭКО [Марк Курцер инвестировал в испытания первого отечественного фоллитропина альфа, предназначенного  для стимуляции развития яйцеклеток и используемого преимущественно во время ЭКО. – Vademecum]. Во всем этом
я участвую, и все это, конечно, отнимает время. Так что ежедневно 50% рабочего дня уходит на эти задачи. Оставшуюся половину посвящаю бизнесу. Это оценка операционной деятельности клинических баз – госпиталей и маленьких клиник, работа над формированием новых проектов, общение с инвесторами. Так что один день в неделю обычно уходит на командировки.
Вы знаете, я не верю, что 30‑летний мальчик с управленческим образованием или девочка‑консультант могут сделать успешный медицинский бизнес. Этого никогда не будет в нашей отрасли. Я прошел все этапы – был студентом, затем ординатором, врачом, заведующим отделением, родильным блоком, потом стал руководителем лечебного учреждения и главным акушером‑гинекологом Москвы. И только когда понял, как вся эта система работает и как я могу транслировать свои опыт и знания на целый регион, я стал строить бизнес. Руководитель в нашей сфере должен знать, как работает отделение, в чем функции врача, с какими проблемами он сталкивается и чего хочет, как построить правильный госпиталь, как его наполнить сначала компетентными врачами, а затем – пациентами.
– То есть вы за микроменеджмент?
– Нет, у нас есть управленческая команда, так что ответственность делегируется. Мы сами растим управленцев, обучаем их. Они могут пройти тот же правильный и логичный, на мой взгляд, путь – от врача до заведующего отделением. Затем человек уезжает на работу в другой регион, а после либо возглавляет региональную клинику, либо возвращается к нам на топовую позицию. Перспективы роста для всех членов команды прозрачны.
– А как вы оцениваете уровень менеджмента в региональных клиниках?
– У нас есть опыт трех крупных поглощений – самарской ИДК в 2013 году, «Авиценны» в 2014‑м и ArtMedGroup в 2016‑м. И разница чувствовалась в первую очередь в сфере менеджмента, который влияет на операционную и финансовую эффективность. Например, та же ИДК работала в основном в амбулаторном сегменте – только ЭКО и лапароскопия, в компании были заняты примерно 400 человек. Ситуация финансовая была не очень хорошей – денег все время не хватало. Они все время брали овердрафт‑кредиты: не хватает на зарплаты – берут. И хотя сама по себе команда очень хорошая, с финансовыми проблемами им было трудно справляться. Так что мы в первую очередь взялись за сокращение расходов и увеличение маржинальности бизнеса. Но всех лучших врачей и руководство компании мы сохранили. Они – лицо клиники, например, глав‑ ный врач Марат Тугушев. Вторым был Владислав Шерстобоев, правда, он ушел от нас на полпути. Он хороший специалист, желаю ему только успехов, но его решение меня удивило. Мы как раз начали строительство госпиталя, шли бетонные работы, обсуждалась закупка оборудования, а новые мощности – это всегда новые перспективы. Эту клинику возглавит Сергей Арабаджян – великолепный акушер‑гинеколог, закончил РНИМУ, как и я, был ординатором у нас, работает в Лапино, в общем, вырос и состоялся в компании. Он переедет в Самару, и у него будут серьезные перспективы для роста.
– Суммарное количество родов, принимаемых ежегодно в клиниках группы, сопоставимо с аналогичным среднегодовым показателем любого из федеральных перинатальных центров, в которых из‑за количества сложных случаев высока доля летальных исходов. По идее, такие пациенты должны попадать и в ваши клиники. Вы их берете?
– Да, у нас есть сложные случаи, мы их собираем по всей стране. Сейчас много работаем с пациентами с портальной гипертензией, с тяжелейшими заболеваниями печени, пищевода, проводим сложнейшие фетальные и другие операции. Буквально на днях оперировал пациентку с врастанием плаценты. Женщина приехала к нам из региона – по рекомендации местного врача. Все прошло удачно, родилась чудесная девочка.
– Какова доля таких случаев в общей клинической практике группы?
– Мы такую статистику не ведем. К нам приезжают три категории пациентов: одни просто много слышали о нас,
сработало так называемое сарафанное радио, вторая группа – те, кто уже столкнулся с некачественным лечением, третья – те самые сложные случаи, от которых отказываются все остальные врачи. Эти пациенты – небогатые люди, но все равно едут к нам.
– Зачем это вам как коммерсанту?
– Я сам оперирую и люблю сложные задачи. И самое главное, я хочу подготовить не аморфных и не боящихся
собственной тени врачей, которые смогут справиться со сложными патологиями, – значит, они должны сталкиваться с такими случаями каждый день. На мой взгляд, если клиника не берется за сложные случаи – значит, это плохая клиника. Цены на услуги предполагают вероятность появления более сложных случаев лечения, себестоимость которых выше стандартных.
– Но это не может не отражаться на статистике – количестве осложнений и летальных исходов. Инвесторов это не интересует?
– Медицинские риски только на наших плечах. Мы тесно работаем с регуляторами, сдаем отчетность во всех регионах присутствия. Инвесторы очень глубоко погружены во многие процессы, но они, конечно, интересуются экономикой. Когда я с ними встречался впервые, то был поражен их тщательностью. Помню, подошел ко мне потенциальный инвестор, он впоследствии, кстати, им стал, и показывает в проспект эмиссии: «У вас на 172‑й странице есть таблица, в ней мне непонятны две цифры. Прокомментируйте, пожалуйста». Инвесторы всегда задают хорошие вопросы, так что после общения с ними у меня нередко полностью меняется картина того, что происходит.
– Например?
– Например, они всегда задают вопросы об экономических рисках и просчитывают их вместе с нами. Это помогает нам создать «подушку безопасности» для бизнеса. С помощью инвесторов мы разработали схему сохранения маржинальности в таких условиях – она описывает количество коек, число врачей и другие параметры. Теперь каждое отделение по этой модели анализируем и строим. Совместно мы изучаем способы диверсификации бизнеса. Мы понимаем, что когда‑то наступит снижение рождаемости, поэтому может снизиться потребность в акушерских койках. Поэтому мы заранее разработали программу диверсификации, стали уходить в многопрофильность, хотя она для нас дороже –  значительно растут расходы и риски.
– Организация онкоцентра в Лапино связана с этой программой диверсификации?
– Да, планы развития онкологического направления у нас есть. Успехи в лечении сердечно‑сосудистых заболеваний однозначно приведут к увеличению продолжительности жизни, а вместе с этим будет расти количество онкозаболеваний. Будут расти и показатели выявляемости на ранних стадиях, поэтому со временем количество пациентов этого профиля будет расти. В соответствии с этим трендом мы планируем развиваться. Госпиталь в Лапино сегодня полностью загружен, сейчас мы строим рядом госпитальный больничный корпус – он будет огромным, порядка 40 тысяч кв. м. Его рабочее название – хирургический корпус, в нем будут операционные, диализный центр, но ни одной акушерской койки. При этом часть хирургии переедет из основного комплекса, за счет чего мы сможем немного расширить и наше любимое акушерство. Следующий этап – строительство онкологического центра. Возможности и необходимые земли для этого есть, но пока эта идея остается на уровне проекта. Могу сказать только, что на этом объекте будет не только диагностика, но и центр лучевой терапии. Это направление мы планируем развивать в крупнейших клиниках нашей сети, но в долгосрочной перспективе. Пока мы строим в Лапино, Самаре, Тюмени, Казани, Санкт‑Петербурге, есть площадки в Нижнем Новгороде и Екатеринбурге.
– Программа онкочекапа со Сбербанком – попытка прощупать это направление?
– Это в целом работа с новым форматом. Сбербанк наш большой партнер, как и банк ВТБ. Сбербанк – одно из крупнейших в стране финансовых учреждений, у него есть огромная клиентская база. Мы заинтересованы в том, чтобы наши программы продавались на их стойках. Мы сделали чекап‑программы, чтобы пациенты могли проверить себя, предотвратить онкозаболевания. Продаем их в Москве, Ярославле и Уфе.
– Стационарная медпомощь – в принципе слишком дорогая для большинства россиян услуга, не говоря уже про онкологический профиль. Как будете грузить эти мощности?
– Перспективы у частных стационаров есть, но единственный путь – софинансирование медицинской помощи. Что касается наших планов в онкологии – думаю, такая медпомощь будет востребована и удастся обеспечить возможность лечения по полисам ОМС. Пока никаких предварительных соглашений нет. Когда мы заговорили о частном роддоме, все сомневались, что кто‑то пойдет в него рожать. Мы этот миф развеяли. Почему люди готовы платить? Они хотят качественную медицину, которая значительно отличалась бы по нагрузке на медперсонал, квалификации врачей, качеству реанимационной службы и по многим другим сопутствующим факторам, включая сервис. Все вместе дает успех. Если мы сумеем адаптировать под этот формат весь курс лечения – хирургический, химиотерапевтический, лучевой методы, если у нас будут максимально точные исследования, направление лучей и расчет дозы, к нам придут пациенты. В любом случае это риски, которые мы готовы взять на себя.
– А объединение с кем‑то из лидеров рынка в ваши краткосрочные или долгосрочные планы входит?
– Это очень интересно. Но поймите, все должно быть реально. Примеров неудачных объединений крупных игроков на других рынках достаточно. Мы несем очень большую ответственность за сотрудников, у нас их скоро будет 7 тысяч человек. Поэтому если будут реальные предпосылки для объединения, позволяющие нам не ухудшить финансовые условия и качество медпомощи, то мы, конечно, не откажемся. В любом случае такое укрупнение приведет к снижению затрат, а это очень важно для нас. Тем более что на рынке есть очень хорошие поликлинические и госпитальные сети.
курцер, мать и дитя, коммерческая медицина, частная медицина, эко, сделка, инвестиции, онкология
Источник Vademecum №21, 2017
Поделиться в соц.сетях
500 пациенток обвинили гинеколога из Южной Калифорнии в домогательствах
20 Октября 2018, 12:22
Важнейшие новости прошедшей недели
20 Октября 2018, 10:55
Минтруд утвердил профстандарт для специалистов по медицинской реабилитации
19 Октября 2018, 19:54
Пациентские организации обнаружили погрешности в стандартах Минздрава по ВИЧ-терапии
19 Октября 2018, 18:59
Минздрав предложил привлечь нефтехимические и металлургические компании к финансированию проектов по лечению онкозаболеваний
19 Октября 2018, 9:35
Хирург-онколог Андрей Павленко создал благотворительный фонд
Известный хирург-онколог Андрей Павленко, которому в марте этого года был поставлен диагноз «рак желудка», создал благотворительный фонд Cancer Fund, целью которого будет поддержка и развитие онкологической помощи в стране. Об этом врач сообщил на своей странице в Facebook.
16 Октября 2018, 20:43
Сеть «Доктор рядом» купила клинику в Москве
16 Октября 2018, 12:00
Владельцы московской клиники «Москворечье» готовят к открытию стационар
12 Октября 2018, 14:30
Мединдустрия
Паспортные данные: Vademecum получил целевые и финансовые показатели нацпроекта «Здравоохранение»
3468
Минздрав определил правила организации центров амбулаторной онкологической помощи
11 Октября 2018, 20:07
«Швабе» вложит в новосибирский кластер ядерной медицины 7 млрд рублей
Входящее в ГК «Ростех» АО «Швабе» вложит около 7 млрд рублей в создание на базе Новосибирского государственного университета (НГУ) центров ядерной медицины и протонной терапии.
5 Октября 2018, 12:55
Модернизацию пензенского онкологического диспансера оценили в 4,7 млрд рублей
На модернизацию онкологического диспансера в Пензе потребуется около 4,7 млрд рублей, заявил министр здравоохранения Пензенской области Владимир Стрючко, выступая 2 октября на заседании правительства региона.
3 Октября 2018, 17:47
На борьбу с онкозаболеваниями до 2021 года выделят 470,6 млрд рублей
3 Октября 2018, 8:56
«СОГАЗ-Мед» купила калининградского страховщика

К АО «СОГАЗ-Мед» перешили 100% калининградской «Областной медицинской страховой компании» (ОМСК), которая контролирует 40% регионального рынка ОМС.

2 Октября 2018, 11:58
УФАС: Минздрав Башкирии ограничил круг поставщиков медоборудования для лучевой терапии

Управление Федеральной антимонопольной службы (УФАС) по Республике Башкортостан обнаружило нарушения в тендере республиканского Минздрава. На некорректную документацию и ограничивающие конкуренцию формулировки закупки медицинского оборудования для дистанционной лучевой терапии на сумму 404 млн рублей пожаловались потенциальные поставщики.

1 Октября 2018, 17:09
Нобелевскую премию по медицине вручили за разработку в сфере иммунотерапии рака
Американец Джеймс Эллисон и японец Тасуку Хондзё стали лауреатами Нобелевской премии в области физиологии и медицины. Ученые получили награду за «открытие противораковой терапии методом подавления негативной иммунной регуляции».
1 Октября 2018, 14:35
В Омской области появятся четыре центра амбулаторной онкологической помощи
До 2024 года в Омской области появятся четыре центра амбулаторной онкологической помощи для обследования пациентов. Развитие профильной инфраструктуры предполагает также строительство лечебного корпуса областного клинического онкодиспансера и поликлиники.
1 Октября 2018, 12:49
В Татарстане планируют инвестировать в создание онкологических клиник около 4 млрд рублей
Правительство Татарстана планирует построить в регионе детский центр онкохирургии стоимостью 1,6 млрд рублей, онкологический центр с радиотерапевтическим комплексом за 1,7 млрд рублей, а также радиологический корпус в Альметьевском филиале республиканского онкодиспансера стоимостью 495 млн рублей. Об этом в интервью ИА «Татар-Информ» рассказал министр здравоохранения Татарстана Марат Садыков.
28 Сентября 2018, 18:23
«Русатом Хэлскеа» и Виктор Харитонин совместно займутся ядерной медициной
26 Сентября 2018, 23:35
Совет директоров «Магнита» поддержал дальнейшие переговоры о покупке «СИА Групп»
26 Сентября 2018, 17:14
Яндекс.Метрика