ПОДПИСАТЬСЯ НА ОБНОВЛЕНИЯ

Нажимая на кнопку «подписаться», вы даете согласие на обработку персональных даных.

15 Августа, 4:47
15 Августа, 4:47
66,75 руб
76,23 руб

«Хедж, он, конечно, нужен, но я патриот своей страны»

Дмитрий Кряжев
31 Мая 2017, 9:54
4471
Алексей Репик
Алексей Репик – о забегах с конкурентами, плоском «Р-Фарме» и перегибах в поддержке российского фармпрома
«Р-Фарм» лидирует в рейтинге операторов лекарственного госзаказа. Однако владелец фармхолдинга Алексей Репик говорит, что текущая конъюнктура госзакупок его заботит гораздо меньше, чем 2021 год. К этому сроку «Р-Фарм», по мысли Репика, должен превратиться в полноценную инновационную компанию. Какие внутренние резервы и лоббистские усилия для этого потребуются, он рассказал в интервью Vademecum.
– Vademecum тщательно готовился к нашей с вами встрече. Перелопатили много аналитики. Поговорили со всеми вашими друзьями и врагами.

 – А есть враги?

– Конечно.

– Завистники?

– И это тоже.

 – А у меня нет врагов, я всех люблю. И конкурентов особенно. Возьмем «Фармасинтез» или «Биокад». Они заставляют нас становиться лучше, что‑то менять. Запускает какой‑нибудь новый продукт Дима Морозов [генеральный директор ЗАО «Биокад». – Vademecum], я сразу в панике. Нужно гнать, нужен темп, мы же не можем себе позволить выглядеть хуже. Если проводить аналогии с бегом, то бежать одному всегда тяжелее, чем в окружении соперников, – труднее ритм держать. И вот мы соревнуемся, хотя каждый знает, что фармрынка хватит на всех. Рынок гораздо шире, чем принято думать.

– Но сталкиваетесь вы пока главным образом на рынках, до невозможности узких. И ваши соперники либо уже у вас «отожрали» приличную долю, как в случае с онкопоставками, либо готовятся это сделать, как в случае с сегментом антиретровирусных препаратов.

– Любой вызов заставляет тебя как‑то на него отвечать. Вот ты – «Газпром», и все у тебя хорошо, пока не появится какой‑нибудь «Новатэк». Но пока он не появится, ты не начнешь становиться конкурентоспособнее и сильнее.

– Ну так вы и были на правах сильного, обошли всех и построили крупнейшего комплексного оператора лекарственного госзаказа. А теперь те, кто вас пощипывал, считают, что вы к новым вызовам больше не готовы. Например, говорят, что у вас с исполнением актуальных госконтрактов серьезные проблемы.

– Меня немного коробит, когда нас называют ведущим игроком рынка госзакупок. Просто так сложилось, что в России за лекарства платит государство. В Америке за это платят страховые компании. Кстати, со страховщиками в США сейчас часто сталкиваемся, начали понемногу работать на американском рынке. И я вам скажу, что наши маленькие контракты – на $30– 40 млн – даются нам дикими головняками. Российская система закупок лекарств гораздо прозрачнее американской. Но в целом наш и их рынки по специфике похожи. Единственное большое разночтение – в Америке нет такого явления, как дефицит. Ресурсов столько, сколько нужно.

– Так вот говорят, что вы жестко столкнулись в России именно с проблемой дефицита. Что у вас нет товара для исполнения минздравовских контрактов.

 – Я не занимаюсь операционным менеджментом. Но точно знаю, что серьезных проблем нет. Если возникают моменты, сразу исправляем. Наверняка были какие‑то технологические задержки, сбои по состоянию на февраль‑март. Причин было две: много сил и ресурсов отнимала сделка с Mitsui плюс происходил переход на новое программное обеспечение. Мы со страданиями «переезжали» с нашей самописной программы на Microsoft Axapta. И только сейчас вышли на качество прошлого года с точки зрения работы с информационными потоками. Но уже к третьему‑четвертому кварталам мы себя обгоним сильно, потому что новая IT‑платформа несопоставимо более качественная и нужная нам.

Мы же не компания одного заказчика, как некоторые наши коллеги на рынке, сфокусированные на работе с Минздравом. У нас 40–60 тысяч контрактов по году. Мы всегда наши риски покрывали именно за счет широты охвата, большого пула потребителей. Смотрим дальше, какие проблемы могли спровоцировать дефицит. Сейчас мы в завершающей фазе трансформации нашей производственной модели. Если раньше мы были просто упаковщиками продуктов, занимались только выпускным контролем качества, то теперь производим ГЛФ. Это гораздо сложнее, потому и производственная стадия иногда затягивается. Да, в этом контексте мы стали чуть‑чуть медленнее, зато генерируем больше добавленной стоимости, менее зависимы от того же импортного компонента. Это большое дело, и мы его с нашими партнерами делаем не только для себя, но и для страны.

– Это как?

– Я вообще ассоциирую себя с несколькими большими, положительными действиями на российском рынке. Мы вроде как свои интересы защищаем и в то же время помогаем рынку становиться лучше. Так, в стране своевременно появился федеральный закон №94 (о госзаказе). Без этого закона, без режима прозрачного аукциона никаких шансов построить нормальный бизнес ни у меня, ни у кого другого не было. Если у тебя заказчиков 40 тысяч королей, без прозрачных единых правил ты ни с кем из них не договоришься. Идем дальше. Мы заставили в свое время Big Pharma работать в рубле. Поэтому девальвация российской валюты никак не сказалась на сегменте обеспечения лекарствами, по крайней мере нашей части сегмента, российских граждан. Когда я начинал работать, у меня не было ни одного рублевого контракта. И к моменту, что называется, входа в фазу кризиса у меня из 100 различных контрактов только два были валютные, а доля валютных контрактов в целом была меньше одного процента. Мы спасли ситуацию…

– Ну да, вы бы грохнулись, как в 1998‑м.

– Грохнулись бы не мы, грохнулась бы страна. Вынуждена была бы тратить в два раза больше из того, чего нет. Так что мы, крупнейшие игроки, вместе с регуляторами выстроили разумную совместную стратегию, объяснили всем, почему нужно работать по этим правилам. А в итоге это поспособствовало тому, что мы пережили турбулентность 2014‑2015 годов, не чухнувшись. Ну то есть почти не чухнувшись: все‑таки когда я входил в сделку с Mitsui, рассчитывал на оценку в $4 млрд, не в $2 млрд. Но параметры сделки были зафиксированы в рублях, и доллар по 30 и доллар по 60 – совсем не одно и то же, как мы видим. Но ничего страшного.

Точно так же мы сейчас отстаиваем идею, что не нужно дальше расширять «Третий лишний», вводить ненужные отрасли протекционистские меры, делающие из инноваторов не третьих, а единственных лишних, убивать всю логику превращения национальных производителей в инновационные компании. Некоторые считают, что мы предлагаем псевдоинновации, догоняющие инновации. Может, сейчас это и так. Но действующая логика ведет нас по правильному пути. Если ты хочешь зарабатывать не 4% от стоимости производства, а 80%, ты должен инвестировать в инновации. И мы будем создавать продукты, которых больше ни у кого не будет. И это принципиальная точка выбора.

– И безумный риск.

– Ну и пускай.

– А запаса прочности вам, с учетом нынешней конъюнктуры, хватит, чтобы полностью погрузиться в инновации?

– Хватит. Да и потом, меня сегодняшний день уже не интересует. Все мои мысли уже в 2019–2021 годах, когда «Р‑Фарм» будет инновационной компанией.

– Но у всех остальных с дальнозоркостью не очень. И вот они говорят, что вы и сделкой с Mitsui пытаетесь компенсировать текущую просадку, решаете проблемы с ликвидностью.

– Зачем нам нужна была сделка с Mitsui? Мне кажется, у нас российских фармацевтических компаний с капитализацией больше $2 млрд пока нет. Даже «Фармстандарт», который я считаю великолепной компанией, столько не стоит. От безысходности не продают долю в компании с капитализацией «два плюс». И это оценка только российского бизнеса, акцентирую ваше внимание. А мы верим, что наш международный бизнес стоит дороже и будет стоить еще больше, чем российский.

Как только мы, что называется, хоть где‑нибудь добьемся большого успеха. А мы его добьемся с нашими инновационными продуктами.

– А что будет вашей первой прорывной инновацией?

– Пока не знаю. Если мы нигде не свалимся, первым хорошим продуктом будет олокизумаб [для лечения ревматоидного артрита. – Vademecum]. Это будет реальная первая инновация, а не условная. Где вы видели российскую компанию, которая делает III фазу клинических испытаний на почти 3 тысячах пациентов?

– Нигде не видел.

– А это мы. И при всех этих проектах у «Р‑Фарма» на текущий момент уровень долговой нагрузки абсолютно незаметный. Хотя кто‑то вот говорит, что нам денег не хватает… Что тут добавить? Лишь одно: в этом году действительно ухудшилась ситуация с оплатой по действующим госконтрактам регионами, например. Но и это преодолимо. Я вижу угрозу моему 2021 году в другом.

– В чем?

– Вот если у страны не будет возможностей и желания открывать для своих граждан доступ к новым продуктам, новой терапии (имею в виду российский рынок), вот тогда моя ставка в России будет проиграна коммерчески. Невозможно двигаться к заданным государством ориентирам по показателю продолжительности жизни, если не делать упор на разработку новых продуктов, а опираться на технологию, которая была сделана поза‑поза‑позавчера и является далеко не лучшей.

– Государственная система неповоротлива. Почему вы уверены, что в стране будет обеспечен спрос на ваши инновации?

– У государства есть ресурсы для решения этих вопросов. И мы будем много работать, чтобы спрос обеспечить. Я вижу возможности для качественных перемен в этом плане как раз в 2019–2021 годах, когда выйдет новый бюджет. Наши цели идут рука об руку с целями государства. Вот, например, вышло поручение президента по лечению гепатита. Сейчас курс лечения стоит миллион рублей, а мы можем сделать его в семь – десять раз доступнее, помочь государству искоренить заболевание. Для этого надо помочь государству сделать бюрократическую систему более дружелюбной для инноваторов, более умной, что ли.

Примеров недружелюбия полно: вот живем мы вроде по трехлетним бюджетам, только все равно вынуждены все акты закрывать внутри календарного года, не имея возможности перенесения средств. И вот Минфин открывает какому‑нибудь региону финансирование программы модернизации здравоохранения, скажем, в декабре, и закрыть его надо в декабре. Что регион в таких условиях может купить? Правильно, никому не нужные томографы, 20 штук, потому что это единственное, что можно успеть привезти и написать «принято», чтобы не получить по шапке за нерасходование и неиспользование средств. И вот стоят томографы в коридорах, никому не нужны. А может быть, нужно было, например, сделать информационную систему, инфраструктуру обновить или по‑ тратить деньги на переподготовку кадров...

Но у нас, к сожалению, пока все диктуется необходимостью быстро отчитаться не о результатах, а об использовании средств. Вот это, к сожалению, наша беда с точки зрения эффективности. Но как только начнется подготовка к новому бюджету, мы начнем стучаться в высокие кабинеты, предлагать новый социальный контракт, в котором здравоохранение получит большее отражение, в котором будет оговорено, что здравоохранение возьмет на себя гарантии эффективного использования бюджетных средств, что общество увидит value от всего этого дела.

– Ну а если ваш замысел не оценят и бюджетную модель не пересмотрят?

– Именно как стратегия хеджа, у нас есть мировые амбиции – выход на американский и европейский рынки. Но я даже думать о них не хочу. Хедж, он, конечно, нужен, но я патриот своей страны и верю в качественный рывок.

– И каким будет «Р‑Фарм» в 2021 году, если все сложится так, как вы хотите?

– Будет много разных «Р‑Фармов». При нынешней вертикальной структуре управление сильно усложнилось, решения принимаются медленно. Поэтому я хочу через три года сделать «Р‑Фарм» плоской компанией, где все решения будут приниматься быстро. И это будет очень разная компания, мы не будем следовать какой‑то одной ролевой модели. Будем думать про завтра, перестанем уходить с головой в соревнования сегодняшнего дня, подсчитывать, кто больше продаст какого‑нибудь трастузумаба. Ведь понятно же, что в наших завтра и после‑ завтра никакого трастузумаба уже нет, уже другой запрос сформирован системой здравоохранения, и этот запрос нужно предугадывать. Вот это то, чем «Р‑Фарм» отличается от большинства компаний.

«Р‑Фарм» – это компания с самым длинным горизонтом планирования на нашем рынке. Хорошо это или плохо? Мы часто с моим коллегой Виктором Харитониным [основной владелец группы «Фармстандарт». – Vademecum] обсуждаем, чем мы похожи и чем отличаемся. У нас с Виктором сложные отношения, мы где‑то очень конкурентно друг на друга смотрим. Я отношусь к нему с большим уважением, но он прагматик, а я – романтик. И этот романтизм заключается в том, что мне будущее интереснее, чем настоящее. Как говорят, когда на планы денег нет, они становятся мечтой. У нас деньги на планы есть, поэтому это не совсем мечта – это наше будущее.

– Будем надеяться, ставка на романтизм вас не подведет.

– Ну, вспомните 2008‑2009 годы, когда мы занялись производством, купили завод в Костромской области и построили в Ярославской. Все тогда над нами смеялись, ведь не было никаких явных предпосылок для развития производства – ни «Фармы‑2020», ни «Третьего лишнего». А в итоге производство стало не только элементом market access, но и подготовило нас к тому, чтобы самостоятельно заняться разработкой продуктов.

– Ваш новый «Р‑Фарм» будет хоть как‑то ориентироваться на коммерческий рынок или по‑прежнему главный фокус будет на госрынок? В 2014 году вы искали выход на этот рынок, помнится, через покупку «СИА Интернейшнл».

 – Мы бы тогда купили «СИА», если бы ее основатель Игорь Рудинский был жив. Мы именно с ним пошли в сделку, да и после трагедии, хоть и слияния не произошло, выполнили моральные обязательства, не дали компании лечь, подперли в том числе кредитами.

И да, отвечая на первую часть вопроса, я вижу большую перспективу в ритейле. Большое будущее у рынка БАДов. Мы будем ими заниматься. Но это будет не то, что уважаемый Тимофей Нижегородцев [начальник управления контроля социальной сферы и торговли ФАС. – Vademecum] называет едой. Мы будем делать, так сказать, доказательные БАДы.

– В начале разговора мы отчасти касались вашей критики идеи Минпрома о трехступенчатой системе закупок лекарств. Вас услышали?

– Бизнес в последнее время не страдает от того, что нас не слышно. И сейчас, что мне нравится, все меньше решений принимается кулуарно и в режиме «ой, сюрприз». Почему мы не вполне согласны с Минпромом, с его подходами по изменению регулирования? Просто потому, что не делают такие вещи под елочку. Прошло то время, когда правила игры можно было менять на лету, ни с кем об этом не разговаривая. Если мы сейчас подадим инвесторам такие сигналы, сделка Mitsui и «Р‑Фарма» станет последней.

До сих пор же все было корректно, были утверждены этапы локализации, все решалось в диалоге. Так зачем что‑то спешно менять? Я своего мнения не стесняюсь, считаю, что у меня достаточно возможностей для того, чтобы оно было услышано. Я не из тех, кто будет нашептывать. Я высказался против механизма появления трехступенчатой конструкции. У любого регулирования, чтобы от него был эффект государству, должна быть логика. Я не говорю, что у новой трехступенчатой модели есть логика или нет. Но вопрос, например: если она вводится мгновенно, как она будет мотивировать кого‑то что‑то сделать на будущее? Ну вот у меня есть завод, и у Димы Морозова есть завод, и еще у кого‑нибудь есть завод. Но он у нас и так есть, что с трехступенчатой моделью, что без. А новый кто‑то его уже не успеет построить, потому что у него не будет для этого ни времени, ни денег, ни мотивации. А вот если сказать: «Через три года этот завод будет нужен, договоритесь с Алексеем или с Димой», тогда мы сможем увеличить долю производства лекарств из отечественных субстанций. Плюс еще один вопрос с этой трехступенчатой конструкцией мне покоя не дает. Нужно ли все производить из наших субстанций или не нужно? Не знаю, очень спорно.

Я считаю, что надо производить субстанции только тех продуктов, которые могут сделать нас конкурентоспособными на глобальном рынке. Я для себя долго думал над этой логикой и вот к чему пришел. У нас и так бюджет дефицитный. Если мы будем очень задорого покупать у единственного источника что угодно, на все новое и нужное денег точно не хватит.

– Как нужно помогать отечественному производителю и как не нужно?

– Нужно осознать несколько вещей. Когда мне говорят, что главная задача отрасли и Минпрома – это импортозамещение, меня тошнит. Да выполнена она, эта задача. Мы все можем. Если завтра война, сделаем лучше, чем все наши конкуренты. Только войны не будет, мы слишком сильные. Поэтому и тепличные условия (за это высказывание меня теперь критикуют) рынку не нужны. И это не мои слова, я дословно цитировал президента. Хотите, посмотрим вместе? На сайт Кремля заходим, там все написано.

Наша логика такая: если нужно, чтобы у нас возникла компетенция, вы, Минпром, должны изменить подход к финансированию разработок – раздавать субвенции не проактивно, как сейчас, а платить за результат. Нельзя сеять деньги, можно только финансировать какие‑то проекты. Если ты хочешь какой‑то leverage дать, единственным справедливым фильтром от мусора и от воров будет соплатеж. Причем чем выше риск злоупотребления, тем больше должна быть доля самого инвестора. Если ты вкладываешь 75%, то вряд ли ты будешь делать какую‑то никому не нужную глупость ради 25% государственного соплатежа. Я за свой нерационально истраченный рубль лично очень переживаю. Тем самым, если я в данном случае переживаю не только за себя, но и за государство, мое переживание помогает государству действовать эффективнее.

Идем дальше. Регулирование нужно создать таким образом, чтобы оно было максимально настроенным на комфортное и безбарьерное достижение результатов. Нужно помогать компаниям с выходом на внешние рынки. Нужно перенастроить работу Фонда развития промышленности, поскольку макроэкономика уже изменилась: дешевые деньги и так уже есть. Я думаю, что по‑настоящему преференции нужно делать, как во всех странах, тем, кто что‑то экспортирует. Если Дима Морозов продает трастузумаб в Сирию – это подвиг. И здесь ему нужно сделать такой режим налоговый и такой режим стимулов и мотиваций, чтобы он продавал не только в Сирию, но и в Венесуэлу и куда угодно, где бы он ни зарегистрировал свои продукты. Вот это важно, потому что это чистая добавленная стоимость для страны. А нерыночная поддержка продуктов на внутреннем рынке до бесконечности приведет только к тому, что у компаний не будет мотива улучшаться. Отсутствие конкуренции убивает на корню любую эффективность. Поэтому осторожно надо со стимулами и раздачей денег. Знаете, что самое унылое? Когда ликвидностью заливают компании, которые дохнут. Политика протекционизма для маленьких рынков не работает, а мы пока рынок маленький.
репик, р-фарм, лекарства
Источник Vademecum №9, 2017
Поделиться в соц.сетях
«Росгосстрах» намерен отсудить у Данила Хачатурова 100% лидера рынка производственной медицины «Медис»
14 Августа 2018, 20:51
ФСБ заинтересовалась закупками автомобилей скорой помощи в Санкт-Петербурге
14 Августа 2018, 18:58
В Омской ГКБ №11 организуют Центр нейрореабилитации на 40 мест
14 Августа 2018, 18:54
Клиники в Ростовской области и Татарстане отказались от пластических операций
14 Августа 2018, 18:06
Программу «Семь нозологий» утвердили в новой редакции
6 Августа 2018, 13:17
УФАС Марий Эл с помощью «Яблока» выявило лекарственный картель
Управление Федеральной антимонопольной службы (УФАС) Республики Марий Эл с подачи представителей партии «Яблоко» возбудило дело о правонарушении, предусмотренном п. 2 ч. 1 ст. 11 закона «О защите конкуренции», при закупках лекарств для медучреждений региона. Речь идет о сговоре участников аукционов на общую сумму 5,97 млн рублей.
3 Августа 2018, 18:38
Прокуратура: чиновники ульяновского Минздрава искусственно создавали дефицит лекарств

Чиновники Минздрава Ульяновской области искусственно создавали дефицит лекарств в областной клинической больнице, из-за чего пациентам приходилось покупать медикаменты за свой счет. Региональная прокуратура требует привлечь виновных к уголовной ответственности.

3 Августа 2018, 15:13
ФАС расследует дело о сговоре во время госзакупок лекарств на 500 млн рублей

Управление Федеральной антимонопольной службы (УФАС) по Ростовской области возбудило дело в отношении ГУП КК «Кубаньфармация», ООО «Севастопольфармация», ООО «Фармсервис» и ООО «Фармцентр». Компании подозреваются в том, что в течение последних трех лет они работали по предварительному сговору на закупках лекарств для медучреждений региона.

2 Августа 2018, 17:02
Мединдустрия
Внутренний стволовой продукт: что мешает взлету медицинских клеточных технологий в России
1175
Важнейшие новости прошедшей недели
Vademecum представляет самые важные и интересные новости прошедшей недели.
28 Июля 2018, 8:23
Главу Минздрава Иркутской области оштрафовали за нарушения во время закупок лекарств
26 Июля 2018, 9:45
Законопроект о расширении программы «Семь нозологий» одобрили во втором чтении
25 Июля 2018, 18:17
Опрос: большинство россиян предпочитают отечественные лекарства

Большинство россиян (69%) предпочитают лекарственные препараты отечественного производства, а две трети тех, кто покупает зарубежные препараты (31%), готовы перейти на российские аналоги из-за более привлекательной цены или по рекомендации врача. Об этом говорится в исследовании холдинга «Ромир».

25 Июля 2018, 17:13
Путину доложат о проблемах лекарственного обеспечения
Проблемы лекарственного обеспечения станут темой для специального заседания президиума Госсовета. Такие мероприятия, как правило, проходят под руководством Президента России Владимира Путина. Первую встречу рабочей группы возглавил врио губернатора Ивановской области Станислав Воскресенский.
24 Июля 2018, 15:03
В Госдуме объяснили, почему самое «дорогое» орфанное заболевание не вошло в программу «Семь нозологий»
24 Июля 2018, 13:34
Минздрав предлагает ввести уголовную ответственность за незаконную продажу тропикамида
23 Июля 2018, 11:33
ФСС будет платить аптекам за лекарства льготников с производственными травмами
В трех регионах России стартовал пилотный проект Фонда социального страхования (ФСС), предполагающий оплату лекарств и медизделий для граждан, получивших травму на работе или имеющих профессиональное заболевание, напрямую аптекам. Сейчас эта категория льготников получает денежные выплаты.
20 Июля 2018, 13:54
Минфин поддержал увеличение лимита закупки лекарств до 400 тысяч рублей на пациента
20 Июля 2018, 13:25
Факт перепродажи диазепама матерью больного ребенка проверят еще раз
19 Июля 2018, 15:31
В Госдуме рассмотрят законопроект о расширении программы «Семь нозологий»
17 Июля 2018, 11:42
Яндекс.Метрика