Спор касается соглашения от 2 октября 2017 года о финансировании и внедрении результатов прикладных исследований по теме создания комплекса лучевой терапии на базе ускорителя 6 МэВ и конусно-лучевого томографа. Согласно проекту, индустриальный партнер должен был обеспечить софинансирование, довести разработку до регистрации медизделия, организовать производство и вывести продукт на рынок до 2022 года. Объем инвестиций в проект не раскрывается, однако суммарно в 2017–2019 годах госкорпорация «Росатом» получила грант Минобрнауки в размере 250 млн рублей на первоначальную разработку аппарата.
В июле 2022 года РТЗ зарегистрировал отечественный линейный ускоритель «Оникс», первый опытный образец которого был произведен на территории НИИТФА. Но массовое производство и коммерциализация аппарата запущены не были. Истец настаивал, что дальнейшее исполнение контракта невозможно из‑за совокупности внешних и внутренних факторов, кардинально изменивших первоначальные условия. После введения санкций против России ключевые импортные комплектующие, ранее заложенные в конструкцию «Оникса», стали недоступны: в перечень входило оборудование из Германии, США, Японии, Швеции, Словакии и Тайваня.
Среди наиболее критичных позиций – рентгеновская трубка SV 150/40/80С-100, которую поставляла компания Siemens, и импульсный модулятор шведской Scandivova System AB. В мае 2022 года Siemens официально объявила об уходе с российского рынка и сворачивании промышленной деятельности в стране, а в июне того же года российский контрагент АО «НИИТФА» – ООО «СканТехнолоджи» – письменно уведомил, что шведский производитель отказался от сотрудничества с предприятиями РФ, сделав поставку модулятора невозможной.
Аналогичные ограничения затронули и другие позиции – американские, японские и тайваньские компоненты, без которых производство и сертификация изделия в прежнем виде теряли смысл. Таким образом, санкционное давление в совокупности с последовавшими официальными отказами ключевых иностранных вендоров лишили проект импортной элементной базы, на которой основывалась вся конструкторская документация комплекса.
В ответ на это истец начал разработку собственного программного обеспечения для планирования лучевой терапии, заменив американскую систему Pinnacle3. Для этого было создано совместное российско-словенское предприятие ООО «Русатом Цифровое Здравоохранение», в которое «Росатом» инвестировал около 471,5 млн рублей (плюс 127,4 млн рублей на обслуживание заемных средств). Однако в июне 2024 года словенская сторона Cosylab уведомила о форс-мажоре из‑за решения властей Словении, запретивших разработку ПО для российского совместного предприятия на основании санкций ЕС. Таким образом, проект по созданию системы планирования был свернут, а затраты не компенсировались за счет субсидии.
Параллельно изменились требования медицинского сообщества. Хотя изначально клинические испытания с участием человека не требовались, в январе 2024 года на совещании Минздрава и госкорпорации было принято решение провести клиническую апробацию «Оникса» на базе двух онкологических центров. Для этого истец должен был за свой счет профинансировать ремонт помещений для установки оборудования – не менее 100 млн рублей, причем эти расходы не были заложены ни в соглашение, ни в бюджет субсидии.
В декабре 2025 года заместитель министра здравоохранения РФ Евгений Камкин официально уведомил, что значимой клинической потребности в комплексах с открытым гантри с энергией электронов 6 МэВ (как у «Оникса») нет, и в госпрограмме развития здравоохранения мероприятия по совершенствованию радиотерапевтической службы в данном направлении не предусмотрены. Более того, в 2024-2025 годах уже заключены контракты на поставку восьми линейных ускорителей других типов.
Истец указывал, что изначальный плановый объем его затрат на вывод продукции на рынок составлял 100 млн рублей, однако в новых условиях он многократно вырос, а коммерциализация 22 единиц оборудования в течение пяти лет стала нереальной. При этом ответчик не предложил никаких мер по содействию исполнению договора и не представил возражений, опровергающих позицию истца.
Суд признал наличие всех четырех условий для расторжения по статье 451 ГК РФ (существенное изменение обстоятельств): стороны не могли предвидеть санкционные запреты и новые клинические требования; возникшие препятствия объективно непреодолимы для индустриального партнера; исполнение в прежних условиях повлекло бы для истца значительный ущерб, лишив его того, на что он рассчитывал; риск таких изменений не лежит на истце по существу договора. В связи с этим суд удовлетворил иск, расторг соглашение и взыскал с Минобрнауки в пользу истца 50 тысяч рублей расходов по госпошлине.
В апреле 2026 года Арбитражный суд Москвы взыскал с РТЗ 21 млн рублей неустойки по иску Минобрнауки РФ, касающегося того же соглашения. Изначально ведомство требовало 42,4 млн рублей, однако суд снизил сумму, признав ее несоразмерной последствиям нарушения.
Ранее, в октябре 2025 года, суд отказался принять встречный иск РТЗ о расторжении соглашения, указав, что требования заявлены уже после начала разбирательства и направлены на затягивание процесса. Апелляционная инстанция в декабре 2025 года оставила это решение без изменений.
АО «Росатом Технологии здоровья» зарегистрировано в 2017 году в Москве и входит в контур ГК «Росатом». Компания развивает проекты в области ядерной медицины, включая локализацию ускорителей Elekta и МРТ GE Healthcare на базе АО «НИИТФА». Выручка от продаж компании в 2025 году составила 211,7 млн рублей, убыток достиг 386,8 млн рублей.
Подписывайтесь на наши каналы: в MAX – Vademecum и Vademecum Live, в Telegram – Vademecum и Vademecum Live.
