22 Ноября, 10:18

«У нас нехватка центров реабилитации на уровне 600 процентов»

Кирилл Седов
9 Декабря 2013, 18:57
4459
Виталий Богданчиков – об отсутствии правового поля для лечения наркозависимости
Примером «мощной сети реабилитационных центров, которая принимает у себя бывших наркопотребителей со всей страны» глава ФСКН Виктор Иванов назвал некоммерческий фонд «Здоровая страна». По сути, фонд является крупнейшей в России сетью реабилитации, объединяющей девять центров адаптации наркозависимых в Москве, Саратове, Курске, Уфе и Оренбурге. Все клиники имеют разных собственников, однако используют общую программу адаптации «Вершина», патент на которую принадлежит фонду. Основатель «Здоровой страны» Виталий Богданчиков (недавно вышедший из состава соучредителей фонда) рассказал в интервью VM о правовых и профессиональных коллизиях частной российской наркологии.

– Как правило, руководители реабилитационных центров говорят о низкой рентабельности своих про­ектов, если не о полной убыточности. Тем не менее в стране открываются новые центры. Трудно пове­рить, что для их владельцев это лишь благотвори­тельность.

– Это не благотворительность – скорее речь идет о социально ориентированном бизнесе. Чаще всего им занимаются те, кто ему фанатично пре­дан, потому что он иногда не окупается совсем. Например, в наркологии существует сезонность, когда поток пациентов, обращающихся за помощью, резко снижается. Например, летом, когда наркотики есть везде, «в любом огороде» их мож­но прийти и сорвать, наркоманам нет никакого смысла идти в реабилитационный центр.

Можете не искать в этом бизнесе каких‑то сверх­доходов – он способен давать для руково­дителей более‑менее приличную зарплату, но баснословных денег там точно нет. Рядовым сотрудникам – специалистам, которые работают здесь, это интересно в плане получения опыта и практики в психотерапии, потому что кон­тингент очень разный. Мы, например, работали и с людьми, которые живут на вокзалах, и со ста­тусными клиентами. Кроме того, наркология – такая сфера, где специалист всегда вынужден поддерживать себя в форме. Сейчас, например, из Китая хлынуло огромное количество синте­тических наркотиков, которые ведут себя непо­нятным образом. То есть мы привозим человека в отделение интоксикации, и он трое суток просто сидит и орет – при этом тесты не показы­вают ничего. Имеющиеся сегодня в науке тесты не определяют многие наркотики, которые уже потребляются, – например, соли и «спайсы».

Кроме того, я бы не стал говорить, что реабилита­ционные центры активно появляются. Центров, которые имеют хотя бы общее представление о стандартах работы и могут оказать реальную помощь, от силы 50 на всю страну. В моем пони­мании, у нас нехватка центров реабилитации на уровне 600 процентов.

– Если центров не хватает, насколько оправдан взятый ФСКН курс на активное вовлечение негосу­дарственных центров в антинаркотические програм­мы? Например, законопроект, предоставляющий наркозависимым гражданам, впервые осужденным, возможность выбора: сесть в тюрьму или пройти лечение.

– Эта мера оправданна – так делают во всем мире, но в том‑то и дело, что в наших условиях нужно подробно продумывать каждый шаг. Куда пойдут эти люди? В государственный или частный центр? То же самое касается и проекта госпро­граммы по реабилитации наркозависимых – этот проект очень «сырой». Сейчас невозможно создать идеальную структуру, будет создаваться какая‑то бета‑версия, в которую нужно заклады­вать возможность изменений. Однако принимать какое‑то решение надо уже сейчас, потому что мы отстали на десятилетия. Я, например, изучал наркологию Израиля и знаю, как она устроена. Там государство вообще отказалось от нарколо­гии. Реабилитационным центрам оплачивают каждого пациента, введя предварительно систему лицензирования. Организации должны соот­ветствовать нормам, там должны быть профессиональные врачи, специалисты по социуму, должна быть соответствующая территория. У них в наркологии – один‑единственный телефон на всю страну. Человек звонит на один‑единственный номер, где сидят волонтеры – студенты соответствующих направлений и определяют его в ближайший к нему центр, при этом исключена возможность коррупции и делегирования в какие‑то специфические центры. У человека есть специальная карта, и при его поступлении государство выдает центру 2,5 тысячи шекелей [около $715 на 5 декабря 2013 года. – VM]. На эти деньги можно оказать и психологическую, и реа­билитационную, и медикаментозную помощь.

– Два года назад на одной из конференций вы го­ворили об отсутствии правового поля деятельности в наркологии. С тех пор выдвигалось много законо­дательных инициатив в этой сфере. Чтото измени­лось?

– Нет, я говорил не об отсутствии правового поля – я говорил о полном отсутствии. Ничего не изменилось, хотя какие‑то потуги есть. Напри­мер, инициатива о предоставлении наркозависимым, осужденным за нетяжкие преступления, возможности выбора между тюрьмой и пребыванием в реабилитационном центре. Однако непонятны критерии всего этого процесса.

Самое важное – в этой области должны быть стандарты и критерии. Которых сейчас нет. Каж­дый играет на своем поле так, как считает нуж­ным в силу своей компетентности или алчности. Например, есть огромный перечень приемов и методик, которые категорически нельзя использовать в реабилитации, но очень хочется, потому что кажется, что это даст какой‑то эффект.

– О каких приемах идет речь?

– Например, нельзя давать наркотики людям, хотя их иногда дают в отделениях интоксикации. Иногда специалисты, занимающиеся мотивацией, «придавливают» пациента – получают его согла­сие на лечение под медикаментозным воздействи­ем. Либо в момент транспортировки применяют спецсредства – и человек в реабилитационный центр приезжает в невменяемом состоянии. Это распространено в регионах.

Кроме того, в реабилитационных центрах часто применяют практики, способные если не сломать психику, то травмировать человека. Например, в каком‑то уфимском центре пациентов заколачивали в гробы и имитировали похороны. На вопрос, нужно ли применять такие практики, однозначного ответа нет. Такие приемы можно перечислять до бесконечности, и используются они именно потому, что в этой сфере правил нет вообще. Кто во что горазд, начиная от сектантских центров, использующих практики гипноза и зомбирования.

– Сейчас на рынке уже присутствует несколько ассоциаций реабилитационных центров и клиник. Их работа способствует внедрению единых правил и стандартов в отрасли?

– Объединения и ассоциации, действительно, начали расти как грибы. Мне плохо понятны цели этих ассоциаций. Вот она создана – и что? Они пытаются вводить какие‑то нормы, серти­фикацию деятельности, но оснований, для чего проводится эта сертификация, не знает никто, это тайна, покрытая мраком. Приезжают некие «специалисты» из этих ассоциаций, ни дня не проработавшие в наркологии, и говорят: «Ну, наверное, у вас все правильно». Очень много непрофессионалов в отрасли.

В итоге у специалистов в наркологии нет общей, принятой всеми позиции по каким‑то конкретным вещам. Хороший пример, когда Eвгения Ройзмана и его центр «клевали» по поводу прину­дительного лечения, приковывания наручниками. Сейчас, действительно, есть огромное количество технологий, которые позволяют этого не делать и добиваться эффекта. Но я прекрасно понимаю, чем руководствовались ребята в этом центре. Например, ситуация: приходит потребитель нар­котиков домой, заходит к сестре, хватает ребенка, которому семь месяцев, высовывает его из окна девятого этажа и говорит: «Дайте 500 рублей или я его выкину». Любой нарколог может расска­зать десятки таких случаев – это обычная жизнь наркоманов и их близких. Вопрос: какой подход нужен для такой категории? Он не прекратит употреблять наркотики и, по статистике, будет затягивать в орбиту своего потребления как мини­мум 10 человек в год. Мне известен случай, когда в одну из воинских частей СНГ пришел потре­битель наркотиков – и через год тысяча человек, фактически целый полк, употребляли героин вну­тривенно. Наверное, используемые меры должны быть сопоставимы с масштабом катастрофы.

– Почему не применяются «продвинутые» техноло­гии лечения, а используются наручники? Дело опять же в непрофессионализме?

– Дело в недостатке финансирования. Для того чтобы человек стал профессионалом, его надо обучить. А у нас в реестре специальностей отсутствует специальность «аддиктолог» – это специалист по зависимостям. Нарколог и психолог – это принци­пиально другие специальности, это как водитель может выйти и подкрутить гайки, но он не будет автослесарем. В отношении каждого пациента должна быть выстроена индивидуальная стра­тегия – подойдет ли ему общая программа либо в нее специально для этого пациента нужно внести ремарки.

Таким образом, первое необходимое измене­ние – это введение стандартов, второе – обучение по этим стандартам. Затем – приведение к единым стандартам всех наркологий на территории страны.

– Какое количество средств нужно вложить в созда­ние реабилитационного центра и его работу, чтобы он соответствовал всем этим стандартам?

– Огромное. Хотя чаще всего под центры снима­ются загородные коттеджи – они не приспособлены вообще для лечения, хотя их и пытаются сертифицировать. Первое здание, построенное с нуля именно под реабилитационный центр, было возведено «Вершиной» [реабилитационный центр «Вершина» входит в фонд «Здоровая стра­на». – VM]. Его строили на мои деньги – за счет того, что я не построил своим детям дачу.

В 2009 году этот центр был построен, и на тот момент это было единственное здание, соответствовавшее представлениям специалистов о том, как должен выглядеть реабилитационный центр. Мы тщательно продумывали планировку помещений – сколько должно быть комнат, где должны жить мальчики, где девочки и так далее. Обязательно должна быть просматриваемость коридоров. Если нет нормальных условий, усилия сотрудников направлены не на оказание помощи, а на контроль за дисциплиной. Хотя это можно решить технически – правильной планировкой.

– Какие суммы вложены в создание этого центра?

– Я не помню цифр. Но знаю, что он не окупился до сих пор.

– Как вы относитесь к деятельности религиозных центров реабилитации, делающих акцент на «духов­ных» методах излечения?

– По‑разному. Есть, например, некая религиозная организация, она дает поручение своему члену – ты теперь будешь руководить реабилитационным центром. Чаще всего они спонтанно возникают и работают, конечно, по‑дилетантски.

Однако ВОЗ считает наркоманию болезнью, которая имеет биопсихосоциодуховную модель. На верхушке иерархии ценностей у человека расположен наркотик, а не религия, работа, семья или хобби – эту ситуацию нужно сбить и на верхушку ценностей поставить что‑то другое. То есть воздействовать нужно и на духовность, причем под нею не подразумевается религиозность, ведь в один центр может попасть и христианин, и мусульманин, и буддист, и агностик.

– По закону лечение больных наркоманией прово­дится только в учреждениях государственной и му­ниципальной систем здравоохранения. Чем тогда занимаются негосударственные наркологические клиники?

– Именно об этом я и говорю. У нас получается комок противоречий, где одна норма не соответствует другой либо противоречит реальности. Почему‑то под лечением врачи понимают детоксикацию, а именно – снятие ломки и вывод из организма продуктов полураспада наркотиков. Это монополия государства, такую проце­дуру могут проводить только государственные и муниципальные учреждения, имеющие лицен­зию. Но через пять дней человека выписывают, и он остается один на один со своими пробле­мами. И что дальше – кто будет заниматься психикой человека, кто будет искать спусковые механизмы срыва и решать семейные пробле­мы? Поэтому речь идет о том, что правил в этой отрасли нет.

– Должен ли центр реабилитации получать лицен­зию на осуществление медицинской деятельности?

– Мы лицензию не получали – для реабилита­ции она не нужна. Кроме того, в нормальных центрах нет медикаментозной помощи. Для того чтобы получить простую таблетку анальгина, нужно разрешение консультанта и руководителя программы. На себя никто не возьмет эту ответственность, нормальный РЦ никогда в жизни себе этого не позволит – это требует совершенно дру­гого лицензирования и другого финансирования. Вся система, которая существует в наркологии, сразу развалится, если на центры повесят все эти нормы.

– В каком случае можно рассчитывать на развитие системы негосударственной реабилитации, при условии, что, по вашим словам, этот бизнес почти не окупается?

– Он часто существует на грани рентабельности, скажем так. Главный сдерживающий фактор в этой сфере – информационный вакуум, кото­рый приводит к «табуированности» темы. Давайте выйдем на улицу и спросим у 100 человек, что они знают о проблемах зависимости. Например, какие «вкладки» нужно давать детям, воспитывая их, чтобы они не стали в дальнейшем употреблять наркотики и играть на деньги в азартные игры? Мы проводили такие опросы неоднократ­но – что‑то связное вам в лучшем случае скажут два человека. Нужны колоссальные вливания именно в проведение ликбеза.

– Вы сказали, что в сфере борьбы с наркозависимо­стью, как правило, работают фанатично преданные люди. Что подтолкнуло вас к этой деятельности?

– После окончания военного училища я пресекал наркотрафик на границе с Афганистаном. С тех пор я работаю в этой сфере.

Существует огромная проблема, которой никто не занимается. В Советском Союзе существовала карательная медицина с системой ЛТБ, она была развалена. Все было пущено на самотек. Сейчас подсуетились какие‑то некоммерческие органи­зации, прошедшие какое‑то обучение, они могут работать. Те, которые не могут работать, развали­ваются. Какую бы рекламу они ни давали, у них все равно не будет клиентов.

лечение наркоманов, лечение зависимости, реабилитационный центр
Поделиться в соц.сетях
Сенаторы предложили внедрить генетические консультации и исследования для беременных
Сегодня, 8:45
Подробности уголовного дела Михаила Каабака
21 Ноября 2019, 23:45
Директор Центра наркологии им. В.П. Сербского уволилась на фоне скандала с водительскими медсправками
21 Ноября 2019, 19:47
Возбуждено уголовное дело в отношении ректора Тверского ГМУ Леси Чичановской
21 Ноября 2019, 19:35
Минздрав предлагает ускорить на год сдачу федерального детского реабилитационного центра
Минздрав РФ подготовил проект правительственного постановления, согласно которому срок строительства Федерального детского реабилитационного центра (ФДРЦ) в Подольске сократят на один год – объект нужно будет сдать в конце 2021 года, а ввести в эксплуатацию в 2022 году. На сооружение и оснащение объекта из федерального бюджета было выделено 4,09 млрд рублей.
13 Ноября 2019, 19:23
Крымский нефтяник приспособит часть отеля под реабилитационный центр
Президент компании TES, управляющей сетью автозаправок в Крыму, Сергей Бейм вложится в перепрофилирование входящего в холдинг спа-отеля в центр реабилитации пациентов, перенесших сердечно-сосудистые заболеваниям. Объект входит в состав гостиничного комплекса TES Hotel&Resort в Евпатории.
13 Ноября 2019, 18:01
Мединдустрия
ТОП100 частных многопрофильных клиник России по выручке в 2018 году
13027
Orpea Group вложит 6 млн евро в строительство рехаб-центра в Сколково
Топ-менеджер Orpea Group Эммануэль Массон 18 октября в Париже заявил, что строительство в Московском международном медицинском кластере в Сколково реабилитационного центра под брендом входящей в группу французской компании Clinea начнется в первом квартале 2020 года. Инвестиции в проект составят 6 млн евро (около 427,6 млн рублей по актуальному курсу).
18 Октября 2019, 16:44
Доля в УКЛРЦ им. В.В. Тетюхина достанется правительству Свердловской области
Уральский клинический лечебно-реабилитационный центр (УКЛРЦ) им. В.В. Тетюхина передаст долю в компании правительству Свердловской области в лице Корпорации развития Среднего Урала (КРСУ). Предположительно, речь идет о пакете в 25,6% компании, рыночная стоимость которой оценивается в 428 млн рублей.
15 Октября 2019, 12:33
Московское ГСУ СК возбудило уголовное дело из-за смерти пациентки после пластической операции
Главное следственное управление СК РФ по Москве возбудило уголовное дело п. «в» ч. 2 ст. 238 УК РФ (оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности, повлекших по неосторожности смерть человека) в связи с гибелью пациентки, которой в одной из клиник сети «Семейная» была проведена пластическая операция.
2 Октября 2019, 16:47
В Ленобласти задержаны сотрудники реабилитационного центра «лечения» зависимостей
Следственное управление СК РФ по Ленинградской области возбудило уголовное дело в отношении пяти сотрудников реабилитационного центра для зависимых от алкоголя и наркотиков. Подозреваемые под видом оказания услуг по медицинской реабилитации удерживали пациентов помимо их воли, взимая за это плату с их родственников. Трое из задержанных заключены под стражу, четвертому избран домашний арест, пятый отпущен под подписку о невыезде.
16 Сентября 2019, 19:14
Японская «Хокуто» вложит 1 млрд рублей в центр медицинской реабилитации в Уфе
3 Сентября 2019, 17:36
Санаторий Управделами Президента РФ пополнится комплексом за 1,6 млрд рублей
Правительство РФ представило проект постановления о бюджетных инвестициях в строительство реабилитационно-восстановительного комплекса на базе детского санатория «Поляны» в Одинцовском районе Московской области. Здравница принадлежит ФГБУ «Детский медицинский центр» Управления делами Президента РФ (УДП РФ). До 2022 года на эти цели из федерального бюджета планируется выделить более 1,6 млрд рублей.
1 Августа 2019, 16:01
Двое сотрудников рехаб-центра в Омске арестованы по подозрению в похищении людей
19 Июля 2019, 15:48
Правительство выделит 106 млн рублей для медучреждений Астраханской области и Ингушетии
Премьер-министр Дмитрий Медведев подписал два распоряжения, в соответствии с которыми Минздраву РФ из Резервного фонда правительства в 2019 году будет выделено более 76,5 млн рублей на строительство больницы в Астраханской области и более 29,8 млн рублей – на проведение капремонта медучреждений в Республике Ингушетии. Доклад о целевом использовании средств Минздрав должен представить до 1 февраля 2020 года.
19 Июля 2019, 9:29
В Барнауле открылся реабилитационный центр за 770 млн рублей
3 Июля 2019, 8:57
В хабаровский центр превентивной медицины инвестирует японская Marubeni
26 Июня 2019, 8:48
РПЦ откроет в Москве центр реабилитации наркозависимых
29 Мая 2019, 13:48
Власти Свердловской области хотят выкупить УКЛРЦ Владислава Тетюхина у его наследников
Правительство Свердловской области рассмотрит возможность «постепенного выкупа» Уральского клинического лечебно-реабилитационного центра (УКЛРЦ) в Нижнем Тагиле у наследников его основателя Владислава Тетюхина, ушедшего из жизни в апреле. Об этом, отчитываясь в Заксобрании региона, заявил губернатор Евгений Куйвашев.
21 Мая 2019, 17:50
В Башкирии владельца рехаб-центра обвинили в издевательствах над пациентами
Следственное управление Следственного комитета (СУ СК) РФ по Республике Башкортостан завершило расследование уголовного дела в отношении десяти человек, которые подозреваются в пытках и незаконном лишении свободы пациентов центра помощи людям с алкогольной и наркотической зависимостью «12 ступеней+». Пострадавшими признаны четыре человека.
7 Мая 2019, 17:50
РФПИ вложится в реабилитационный центр Orpea в Сколково
Российский фонд прямых инвестиций (РФПИ) и суверенный фонд Французской Республики Bpifrance договорились о финансировании проекта французской Orpea, который планируется реализовать на территории Московского международного медкластера (ММК) в Сколково. Центр реабилитации под брендом Clinea будет запущен в 2022 году.
19 Апреля 2019, 18:19
СК РФ проверит стройку реабилитационного центра для слепоглухих в Подмосковье
17 Апреля 2019, 11:45
УКЛРЦ сможет поучаствовать в тендерах на оказание ВМП по травматологии и ортопедии
Минздрав Свердловской области опубликовал несколько тендеров по отбору подрядчика для оказания высокотехнологичной медпомощи по травматологии и ортопедии. Общая начальная цена закупок около 206 млн рублей. Побороться за госзадание сможет Уральский клинический лечебно-реабилитационный центр (УКЛРЦ) Владислава Тетюхина, уже выполнявший аналогичный подряд в 2018 году.
12 Апреля 2019, 12:26
Яндекс.Метрика