ПОДПИСАТЬСЯ НА ОБНОВЛЕНИЯ

Нажимая на кнопку «подписаться», вы даете согласие на обработку персональных даных.

19 Октября, 19:20
19 Октября, 19:20
65,72 руб
75,57 руб

«У футболиста после матча анализы тяжелобольного человека»

Александр Вишневский
17 Ноября 2017, 10:14
2271
Эдуард Безуглов, главврач сборной России по футболу Фото: championat.com
Главный врач сборной России по футболу – о стандартах, успехах и провалах отечественной спортивной медицины
О национальной футбольной сборной говорят разное, о главвраче команды Эдуарде Безуглове, как правило, только хорошее. Сейчас, помимо регулярной работы в сборной страны, он возглавляет медицинский комитет Российского футбольного союза (РФС), а заодно практикует в частной клинике Smart Recovery. В интервью Vademecum доктор Безуглов рассказал, как лечат, реабилитируют и оберегают от допинга выдающихся и рядовых командных игроков.

«Если игрок выйдет на поле и усугубит травму, крайним окажется врач»

– Какие российские футбольные клубы вы могли бы назвать образцовыми с точки зрения организации медицинской помощи?

– Максимально укомплектованными и наиболее оснащенными, пожалуй, можно считать медицинские службы «Локомотива», «Краснодара» и «Спартака». Эти клубы располагают и сотрудниками самой высокой квалификации, и современным оборудованием, и отличными возможностями для реабилитации футболистов после травм. Список всех врачей, физиотерапевтов и массажистов абсолютно всех клубов РФПЛ [Российская футбольная премьер‑лига. – Vademecum] и ФНЛ [Футбольная национальная лига. – Vademecum] доступен на сайте РФС в разделе «Медицина». Уже по количеству специалистов можно судить о подходах к медицинскому обеспечению в разных клубах. В одних – по три врача, в других – всего по одному. А есть клуб, где, например, нет врача в дублирующем составе, что, на мой взгляд, абсолютно недопустимо. Качество работы медицинских служб, помимо их оснащения, определяется взаимодействием в треугольнике «врач – тренер – футболист». Чем больше в этом треугольнике доверия, тем выше качество работы. Если футболисты и тренер доверяют врачу, а тот в свою очередь обладает достаточной квалификацией, то эффективность его участия в процессах восстановления, подготовки к матчам и лечения – максимальная. Конечно, оценивать качество работы клубных врачей, не зная ситуации изнутри, очень тяжело. Кто‑то при любой мало‑мальски значимой проблеме отправляет спортсмена на исследования и уже на основании заключений сторонних специалистов начинает лечить сам или вообще отправляет к другим врачам. Где‑то врачи практически все решения принимают сами – от диагностики до сроков выхода в общую группу. От чего это зависит? От компетенции, определенной профессиональной смелости и упомянутого выше доверия. Переложить ответственность на коллег из зарубежных клиник легче всего, но тогда роль командного врача низводится до оператора на телефоне, который должен только дозвониться до клиники и узнать, смогут ли футболиста принять.

– А сколько врачей в идеале должно работать в клубе?

– В России уникальная ситуация уже тем, что во всех командах есть свои врачи. Например, в Америке или Англии в спортивных командах просто нет такой опции. Там работают физиотерапевты, а в случае возникновения каких‑либо проблем футболиста везут в клинику к профильному специалисту, который эти проблемы решает. В командах NHL и NBA вообще нет врачей. Со стороны может показаться, что врачей в российском футболе даже много – по три в ведущих клубах. Дескать, зачем так много на команду из 25 футболистов? Но, поверьте, в поле зрения врачей находятся не только эти 25 игроков, но и вообще все игроки, включенные в заявку на сезон, то есть еще и футболисты дубля. Получается, около 50 спортсменов. Плюс все ведущие клубы имеют большие детские академии и врачи основных команд всегда приходят на помощь, если там возникают какие‑то сложности. Добавьте к этому постоянные переезды, работу с футболистами, проходящими реабилитацию, – получится, что спортивным врачам иной раз приходится работать в режиме 24 на 7. Когда я работал в «Локомотиве» и «Анжи», подъем был в семь утра, отбой – в час ночи, иногда позже. Такой же график во время сборов у меня и сейчас, как у главного врача сборной России. Врачи других специальностей не совсем понимают специфику работы в спорте. Мне часто приходится слышать, мол, везет врачам из футбольных команд: летают чартерами, живут в лучших отелях, пациентов мало и все они – здоровые ребята. Но еще Гиппократ писал, что тело атлета не является телом здорового человека. Поэтому особенностей в нашей практике достаточно: работать приходится в максимально стрессовом режиме, когда надо в кратчайшие сроки готовить спортсменов к матчам и принимать важнейшие решения о том, можно ли им выходить на поле. Не‑ большая травма, которая для обычного человека вообще не считается проблемой, для спортсмена может оказаться очень серьезной и поставит под сомнение его готовность играть. То есть формально, с точки зрения обычной медицины, спортсмен может быть здоровым, но выпускать его на матч категорически нельзя, вдобавок это решение надо объяснить и тренеру, и рвущемуся в бой футболисту, и все это происходит под прессом болельщиков, журналистов, руководителей клуба. Практически перед каждой игрой приходится принимать решение, допускать после травмы футболиста до матча или нет. Если разрешить ему сыграть и все пройдет хорошо, то героями будут футболист и тренер, рискнувший выпустить на поле игрока после травмы. Но если футболист играет и усугубляет травму, то крайним всегда оказывается врач. Всегда! Это надо понимать.

– Какие требования клубы предъявляют к спортивным врачам?

– Жозе Моуринью как‑то говорил, что ему нужны врачи, которые рискуют. То же самое заявлял Фабио Капелло. Но риск должен быть оправданным. В разгар спортивного сезона мы не можем ждать, когда у спортсмена перестанет болеть абсолютно все и он идеально подготовится. Иначе команду можно вообще не увидеть на поле, потому перед каждым матчем в среднем семь‑восемь футболистов получают какие‑либо обезболивающие препараты. Ничего хорошего в этом нет, но это будни профессионального спорта. Послематчевые анализы спортсменов – это, по факту, анализы тяжелобольных людей: с креатинфосфокиназой выше 1 000, с миоглобином до 500, с АЛТ и АСТ под 200. То есть если показать такие анализы обычному врачу, он скажет, что человек находится в очень тяжелом состоянии. Регулярные занятия футболом – это постоянная осевая нагрузка начиная с пяти‑шести лет. Прыжки, ускорения, удары. Понятно, что это влияет на опорно‑двигательный аппарат. Есть даже такой термин, как «стопа футболиста», когда по рентгенограмме можно увидеть, что человек играет в футбол. Профессиональный спортсмен не является здоровым в классическом представлении. С точки зрения обычного врача, футболисту, проходящему обязательное обследование перед подписанием контракта, надо давать не одобрение, а инвалидность – третью группу, и все. А мы даем разрешение и подписываем этого футболиста. Почему? Потому что мы знаем об особенностях развития организма спортсменов высокого уровня, особенно перенесших операции. У меня на таких медицинских комиссиях при подписании новичков не было случаев, чтобы я мог сказать, что у человека не будет артроза, что у него сохранятся целыми мениски и не будет хондромаляции. Кроме того, спортивному врачу важно иметь специализацию. Как говорит Леонид Викторович Слуцкий, ему нужны врачи, у которых есть какая‑то сильная сторона, развитая на пять баллов из пяти. Пусть что‑то другое будет на ноль – ничего страшного, второй и третий врачи это компенсируют. Но ему не нужны врачи, у которых все навыки развиты средненько. Практически в каждой команде есть сильный травматолог, который знает спортивную специфику. Кто‑то больше занимается фармакологией, спортивным питанием, диетологией, кто‑то ответственен за восстановление. В идеале врач должен быть подкован во всех сферах, но при этом одну из них – знать идеально. Важно понимать менталитет спортсменов и в любое время дня и ночи быть готовым оказать помощь, как самому футболисту, так и его близким. Спортивный врач должен быть квалифицированным и при этом не быть трусом. Риск, подчеркну – оправданный, должен быть. Он обязан разбираться во многих сферах медицины и при этом уметь работать в обстановке стресса. Некоторые врачи перестраховываются до бесконечности, ждут после разрыва мышц идеальных данных МРТ. Но в таком случае лечение может затянуться на два‑три месяца, в которые команде будет недоставать необходимого ей футболиста. А некоторые футболисты вместо двух‑трех месяцев после травмы выходят на поле спустя четыре дня и так играют – с травмами и нагрузками, для обычного человека просто немыслимыми.

– Как часто клубные врачи отправляют своих подопечных к сторонним специалистам?

– По‑разному. Когда я начинал работать в «Локомотиве», то 95% возникающих проблем мы решали внутри команды, очень редко направляя спортсменов к другим специалистам. Мы и шили сами, и выполняли любые виды внутрисуставных инъекций, делали УЗИ и на его основании принимали оперативные решения. Например, сейчас в «Локомотиве» бывают ситуации, когда игрок в первом тайме получает травму, в перерыве ему делают УЗИ и сразу же отправляют в медицинский центр «Локомотива», расположенный рядом со стадионом, где тут же выполняют все необходимые процедуры. Насколько мне известно, такая же ситуация и в «Краснодаре».

– Чем отличается работа врачей клуба и национальной сборной?

– В сборной России максимальный градус ответственности. Здесь играют лучшие футболисты, которые являются лидерами в своих командах, однако, оказавшись в сборной, они уже не всегда оказываются на первых ролях. И тут вопрос психологии часто становится одним из ключевых. Поэтому в сборной особенно важно доверие между игроками, врачами и тренерами. Высочайший уровень ответственности особенно чувствуется в преддверии крупных турниров – все наэлектризовано, напряжение висит в воздухе, его чувствуешь, оно давит 24 часа в сутки.

«И едут к нам из заграничных «деревень» на зарплату в 10 тысяч евро»

– Как финансируется лечение футболистов?

– Если у футболиста есть контракт, то он всегда лечится за счет клуба, это даже не обсуждается. Другой вопрос – где он лечится. Если речь идет, например, об оперативных вмешательствах на коленных суставах, то предпочтение отдают клиникам в Италии, Германии. А операции на ахилловых сухожилиях и на стопах чаще всего делают в Финляндии.

– Сколько стоят такие операции?

– На крестообразных связках коленного сустава – 13–15 тысяч евро. Операции на ахилловых сухожилиях, которые проводятся в Финляндии, –6‑7 тысяч евро. Тазобедренный сустав – тоже 13–15 тысяч евро.

– Сколько времени занимает реабилитация? Раньше после разрыва крестообразных связок колена восстанавливались за восемь‑девять месяцев, теперь, бывает, возвращаются в строй уже через четыре. Прогрессивные технологии?

– Сейчас в ряде случаев восстановление может занимать те же девять месяцев. Прогресс тут не в целом в медицине, а скорее в отдельных хирургах и объеме реабилитационных мероприятий. Если ключевые факторы, мастерство хирурга, мотивация спортсмена, адекватная реабилитация совпадают, то можно выйти на поле и через четыре месяца. Есть оппоненты такого подхода, говорящие о якобы более высоком риске рецидивов. Но мы знаем массу случаев, когда рецидивы случались и после того, как футболисты восстанавливались по восемь‑девять месяцев. Например, в Риме, в клинике Villa Stuart, самим спортсменам предлагают выбрать протокол и решить, как они хотят восстанавливаться. Можно быстро – за четыре месяца, но с чуть большим риском рецидива, или стандартно: шесть – восемь месяцев, и никаких проблем. Роман Зобнин [полузащитник московского «Спартака» и сборной России. – Vademecum] уже через пять месяцев должен выйти на поле. Рекордсменом же у нас является баскетболист Антон Понкрашов, он после разрыва связок вернулся в общую группу через три месяца и 15 дней. После второго разрыва крестообразных связок уже на другой ноге Понкрашов принял участие в матче всех звезд лиги ВТБ через три месяца. Дмитрий Тарасов [полузащитник столичного «Локомотива». – Vademecum] после повторной травмы вышел в общую группу через три с половиной месяца. У Ари [бразильский легионер «Локомотива». – Vademecum] прошло три месяца после операции, и уже через неделю, как ожидается, он будет в общей группе. Но у каждого человека процесс восстановления идет по‑разному. Надо понимать, что реабилитация после разрыва крестообразных связок – это тяжелейший труд, к которому подавляющее большинство обычных людей просто не готово. Ежедневно по шесть часов нагрузки. Но игроки любят футбол и жаждут быстрее вернуться на поле, а потому их мотивация огромна.

– Футболисты проходят реабилитацию в России или за границей?

– Тема реабилитации реализована в России на самом высоком уровне. Зобнин, Ари, Понкрашов, Тарасов – все восстанавливались здесь. На базах клубов есть все необходимое оборудование. Я работаю научным консультантом в клинике Smart Recovery, где проходят восстановление многие футболисты, баскетболисты, волейболисты уровня национальной сборной, и там используются самые современные протоколы.

– В России мало частных клиник спортивной медицины, наверное, не более десяти. Как вы думаете, почему?

– Рынок очень специфический. Люди, которые имеют деньги и занимаются медицинским бизнесом, не всегда понимают потребности спортсменов. Им нужна по-хорошему агрессивная реабилитация и адекватная диагностика. В обычных же больницах спортсменам, как правило, говорят: «Дела твои плохи, ложись на диван и больше не вставай». Реабилитация после травм, операций и консервативное лечение травм – это одна из тех сфер, которая в России имеет огромный потенциал для роста. Есть шесть‑семь человек, которых я хотел бы собрать в одну клинику, но они все работают в разных местах. И вместе с тем в профессии, увы, предостаточно врачей, которые только дискредитируют спортивную медицину. В футбольных клубах, увы, тоже есть проблемы: часто набирают людей просто по знакомству, а не по уровню квалификации. Но что меня радует, так это появление плеяды молодых талантливых и работоспособных ребят. Например, в «Локомотиве» работают отличные врачи с хорошим знанием английского языка. В ЦСКА есть отличный специалист – главный врач академии Эльвира Усманова, одна из лучших в детском футболе. В ЦСКА же работает Михаил Бутовский – врач сборной, один из лучших в стране специалистов по спортивному питанию и фармакологии. В «Динамо» – прекрасный молодой врач Александр Родионов, поработавший уже в нескольких командах РФПЛ и везде получивший самые лестные отзывы. В «Краснодаре» медицинской службой руководит Марина Леонидовна Валова, выстроившая там четкую современную структуру, которая вряд ли уступает лучшим европейским аналогам. То же самое можно сказать о московском «Спартаке» и руководителе клубной медицинской службы Михаиле Вартапетове. В России хороший спортивный врач зарабатывает в среднем больше, чем хороший среднестатистический врач общего профиля. Но спортивных врачей, получающих большие зарплаты, не так много, потому что клубов, которые могут позволить себе платить такие деньги, очень мало. В то же время врачи спортклубов почти никак не защищены законом: контракты заключаются на год, в конце каждого сезона человек может оказаться на улице. Очень часто с новыми главными тренерами приходят новые врачи.

– Может быть, спортивным врачам нужен свой профсоюз?

– Думали об этом. Но, увы, большинство спортивных врачей очень инертны. Совсем немногие из них готовы что‑то предпринимать по части отстаивания своих прав по Трудовому кодексу. Еще один важный вопрос – повышение уровня квалификации. Участие в зарубежных конференциях не всегда дает прогресс – английским на должном уровне мало кто владеет, близких товарищей там не найдешь. Часто врачи возвращаются с таких конференций без новых компетенций и, прикрываясь отговоркой «это мы все делаем, это мы все знаем», упускают возможность получения передовых знаний. Такова, увы, наша ментальность. В то же время возможностей для реального повышения квалификации внутри страны очень мало.

– Многие руководители клубных медицинских служб утверждают, что в России нет системы подготовки физиотерапевтов, не хватает кадров. Вы с ними согласны?

– Да, и это тоже серьезная проблема, порождающая другую, не менее важную – к нам приезжают из‑за границы под видом физиотерапевтов кто попало. При виде иностранной фамилии в некоторых клубах почему‑то сразу решают, что это профессионал высокого уровня, документы никто толком не смотрит. Сколько я ни пытался выяснить у некоторых иностранных специалистов, какое образование они получали на родине, – ничего, кроме сертификата об окончании девятимесячных курсов, я так и не увидел. Между тем по‑настоящему специальности физиотерапевта надо учиться четыре года. Вот и едут к нам из заграничных «деревень» люди с явно недостаточным образованием и получают зарплаты по 10–15 тысяч евро в месяц. Да, в России не существует подготовки физиотерапевтов в западном смысле, но, поверьте, любой врач, который минимум восемь лет учится, а затем работает в спорте, точно не хуже любого физиотерапевта разбирается в биомеханике и функциональной анатомии, не говоря уже о прямых врачебных компетенциях. Да и во многих командах работают российские массажисты с высшим медицинским образованием и уникальными навыками, полученными за годы практики. В самое ближайшее время мы максимально плотно этим вопросом займемся и реально оценим уровень образования – и наших, и иностранных специалистов. В последний раз такую проверку мы проводили в 2015 году – именно тогда и увидели картину, которую я вам описал.

«К допинг-контролю всегда готовы»

– В чем заключается ваша работа в качестве председателя медицинского комитета РФС ?

– Ежегодно мы проводим крупный симпозиум по спортивной медицине. Последний, в октябре, собрал 600 участников – футбольных врачей всех клубов, лекторов из многих стран. Выпускаем наглядные пособия, проводим образовательные семинары для футболистов и тренеров. В прошлом году мы сфокусировались на антидопинговой деятельности, надеемся исключить нарушения в этой сфере. На фоне большого количества допинговых проблем в российском спорте в целом мы в футболе не даем никаких поводов для обвинений в адрес наших спортсменов. Хотя два года в российском футболе не было допинг‑контроля вообще. Остановка произошла после того, как WADA начала «активно бороться» с допингом в России, запретила деятельность РУСАДА. Теперь контроль возобновлен, в сборную и клубы в любой момент могут приехать с проверкой, но мы к такому вниманию всегда готовы. За последние три месяца было сдано около 100 проб – во всех лигах и сборных. Все пробы абсолютно чистые.

– Сколько препаратов в России имеют сейчас статус запрещенных?

– В этом списке находится примерно 2 тысячи медицинских препаратов из 12 тысяч, продающихся в России. Часто их можно купить в обычной аптеке. Врач, естественно, обязан знать этот перечень. К сожалению, несколько лет назад бывали ситуации, когда врачи в командах назначали спортсменам запрещенные препараты и сами спортсмены указывали им на это. Все это к вопросу о квалификации, сильных. и слабых сторонах спортивной медицины. Мы теперь регулярно распространяем среди всех врачей актуальную информацию о запрещенных лекарственных средствах, ведь даже некоторые капли в нос и ректальные свечи находятся под запретом. В основном проблемы по этой линии возникают в ситуациях, когда профессиональные атлеты лечатся в обычных, неспортивных клиниках. С гайморитом, например. Поэтому мы в медицинском штабе сборной России просим всех футболистов, попадающих в расширенный список кандидатов в национальную команду, присылать нам названия всех без исключения препаратов, которые им назначают, и потом уже выносим вердикт, можно ли этому назначению следовать. Часто потенциально проблемные лекарства можно заменить легитимными аналогами.

– Допинг‑скандалы именно вокруг российских атлетов – случайность или закономерность?

– Россия всегда была страной, где спортсмены максимально часто сдавали допинг‑пробы. И ловили нарушителей всегда, и наказывали жестко. Но то, что творится сейчас, конечно, в большей степени политика. И с этим спорить глупо. Надеюсь, что рано или поздно все встанет на свои места и «чистые» спортсмены получат возможность соревноваться дальше. Моя специализация – футбол, у нас таких сложностей нет. За последние 10 лет сборная России ни разу не сталкивалась с какими‑либо допинг‑проблемами. Нет их сейчас, не появится и в будущем – это я могу гарантировать. Мы постоянно ведем разъяснительную работу с футболистами, с врачами клубов, чтобы исключить даже малейшую вероятность возникновения подобного рода эксцессов. Есть даже чат в WhatsApp, который мы с представителем РУСАДА создали, подписав на него врачей всех клубов РФПЛ. Он называется «Чистый футбол», и в нем появляется самая актуальная информация по антидопингу, обновляется перечень запрещенных препаратов, в режиме реального времени обсуждаются все нюансы. Плюс мы, конечно же, пользуемся формулярами со списком препаратов, отсутствие запрещенных веществ в которых проверено ФМБА. Вся эта информация регулярно появляется в разделе «Медицина» на сайте РФС, в аккаунте медицинского комитета РФС в Instagram (@medrfs) и в специально созданном для футболистов Instagram‑аккаунте @dela.football. Очень часто запрещенные средства обнаруживаются в обыкновенном спортивном питании, но об этом на упаковке ничего не сказано. Поэтому мы по всем каналам рекомендуем пользоваться той продукцией, которая была точно проверена.  

футбол, лекарственные средства, врачи, лечение, сборная, безуглов
Источник Vademecum №19, 2017
Поделиться в соц.сетях
Пациентские организации обнаружили погрешности в стандартах Минздрава по ВИЧ-терапии
Сегодня, 18:59
«МираксБиоФарма» инвестирует в строительство завода в Калужской области 800 млн рублей
Сегодня, 16:41
Арбитраж посчитал незаконным назначение «Нижегородской фармации» единственным поставщиком лекарств и медизделий для льготников
Сегодня, 16:12
Минздрав предложил привлечь нефтехимические и металлургические компании к финансированию проектов по лечению онкозаболеваний
Сегодня, 9:35
За дело врачей клиники Тверского ГМУ взялся центральный аппарат СК
17 Октября 2018, 12:55
Организаторы пикета у Минздрава России изложили свои требования к власти в резолюции
15 Октября 2018, 14:33
Врачи проведут пикет у здания Минздрава
4 Октября 2018, 15:42
Вологодские власти предлагают выпускникам медвузов по 500 тысяч рублей подъемных
Молодые врачи, закончившие вузы после 1 января 2018 года и устроившиеся на работу в государственные медучреждения Вологодской области, получат по 500 тысяч рублей в качестве единовременной подъемной выплаты. Соответствующий закон приняли депутаты Заксобрания региона.
26 Сентября 2018, 19:28
Росздравнадзор разрешил регистрировать МИ с фармсубстанциями без дополнительных процедур

Росздравнадзор разрешил регистрацию медицинских изделий (МИ), содержащих лекарственные средства или фармсубтанции, без предоставления документов о их регистрации в Государственном реестре лекарственных средств (ГРЛС), в соответствии с поправками в постановление правительства №1416, принятыми в конце мая 2018 года.

25 Сентября 2018, 13:40
В Ульяновской области создан медицинский Совет наставников
17 Сентября 2018, 10:52
СПЧ выступил против усиления контроля за профилактикой ВИЧ
13 Сентября 2018, 20:03
Онкобольным детям Иркутской области будут оплачивать дорогу до клиник в других регионах
В Иркутской области с 2019 года начнут оплачивать поездки детей с онко- и заболеваниями крови на диагностику и лечение в медучреждениях других регионов.
6 Сентября 2018, 16:11
Мединдустрия
Замира Раджабова: «Если планируешь такого пациента взять, надо делать это сразу, без оглядки на тариф»
Как российские клиницисты справляются со злокачественными новообразованиями головы и шеи
3690
Израильские страховщики оплатят своим гражданам лечение в МИБС
Медицинский институт им. Березина Сергея (МИБС) подписал с соглашение с одной из больничных касс Израиля о направлении пациентов на лечение в Центр протонной терапии МИБС. Первая израильская пациентка уже проходит лечение в Санкт-Петербурге.
29 Августа 2018, 14:54
Верховный суд РФ обязал врачей разъяснять пациентам все нюансы лечения
20 Августа 2018, 16:32
Врача в очередной раз назвали в США самым высокооплачиваемым специалистом
Американский рекрутинговый портал Glassdoor в очередной раз составил рейтинг 25 самых высокооплачиваемых профессий в США. Первенство сохранилось за врачами с медианной зарплатой $195,8 тысячи в год, на втором месте – управляющий аптекой ($146,4 тысячи), на третьем – фармацевт ($127,1 тысячи).
16 Августа 2018, 17:17
«Мособлмедсервис» станет в регионе единым оператором льготного и госпитального лекарственного обеспечения

К 2020 году сеть государственных аптек «Мособлмедсервис» станет единым региональным оператором по доставке, хранению и выдаче лекарств для больниц и льготных категорий граждан. Помимо государственных, «Мособлмедсервис» будет курировать все аптеки, работающие на базе подмосковных больниц, сообщил министр здравоохранения региона Дмитрий Марков.

16 Августа 2018, 15:25
ОНФ: сельское население на 40% хуже обеспечено врачами, чем остальные россияне

Жители сельской местности обеспечены врачами и средним медперсоналом почти на 40% хуже, чем городское население. К такому выводу пришли эксперты Общероссийского народного фронта (ОНФ) и фонда «Здоровье», проанализировав данные Минздрава.

15 Августа 2018, 14:41
Япония потратит $100 млн на искусственный интеллект, чтобы справиться с нехваткой медиков
9 Августа 2018, 20:17
Скворцовой предложили ввести для медиков бесплатный проезд

Депутат Госдумы от ЛДПР Василий Власов предложил министру здравоохранения РФ Веронике Скворцовой ввести для медиков бесплатный проезд в общественном транспорте и на поездах дальнего следования.

1 Августа 2018, 18:12
Яндекс.Метрика