ПОДПИСАТЬСЯ НА ОБНОВЛЕНИЯ

Нажимая на кнопку «подписаться», вы даете согласие на обработку персональных даных.

20 Августа, 5:12
20 Августа, 5:12
59,36 руб
69,72 руб

Почему инвесторы не верят в российские биомедицинские стартапы

Анна Родионова
10 Февраля 2017, 13:00
2931
Федор Аптекарев, основатель «Здравпринта» Фото: theoryandpractice.ru
Объем инвестиций в стартапы, мечтающие отметиться в глобальной индустрии здравоохранения, строго говоря, невелик. Даже в продвинутых США венчурные фонды в 2016 году, по оценке Rock Health, инвестировали в биомедицинские проекты $4,2 млрд. Негусто, если учитывать, что эта сумма размазана на все тематические начинания – от чипов для секвенирования генома до информационных систем, оптимизирующих пациентские потоки в больницах. Наши инвестиционные потуги в этой сфере еще аккуратнее: в России в 2015 году, а более свежих данных пока нет, было заключено всего 39 профильных сделок на общую сумму $18,1 млн.

Вялость рынка, говорят его немногочисленные участники, обусловлена целым клубком ментальных, структурных и технических обстоятельств. Впрочем, российский рынок биомедицинских инноваций сейчас как раз подбирается к очередному этапу своего развития: вслед за государством, которое до сих пор выступало в роли единственного институционального инвестора отраслевых проектов, к процессу начинают подключаться специализированные акселераторы и венчурные фонды. Vademecum попытался выяснить, почему распорядители кредитов и грантов не спешат помогать инноваторам.

Спектр предлагаемых индустрии и потребителям  решений весьма широк – от новых молекул до «умной», в диагностическом смысле, одежды. Условно отраслевые стартапы можно разделить на четыре крупные группы: проекты, связанные с разработкой инновационных лекарственных препаратов; изобретение новых медицинских изделий; digital health и телемедицина; и, наконец, так называемые прорывные направления – клеточные, геномные, нейротехнологии. 

Мы намеренно исключили из нашего обзора фармацевтические стартапы: горизонт планирования таких проектов слишком далек, получению первых результатов предшествуют годы работы, а оценить ее качество «по дороге» весьма проблематично. 

Чаще всего, признаются инвесторы, к ним поступают предложения, связанные с улучшением уже существующих методик и технологий лечения либо с модификацией уже обращающихся на рынке медизделий и препаратов. Появляются проекты для конкретной целевой аудитории – например, для женщин или детей‑аутистов. 

«Большинство стартапов представляют свое видение того, как сделать медицину менее дорогой и более эффективной при помощи инноваций, возникших в IT‑индустрии, таких как работа с большими объемами данных, использование искусственного интеллекта или технологий дополненной реальности, – рассказывает заместитель генерального директора Российской венчурнойкомпании (РВК) Гульнара Биккулова. – Появляется много проектов, где потребитель становится участником рынка медицинских услуг: общается с врачами на платформах, объединяющих докторов и пациентов, мониторит здоровье при помощи всевозможных девайсов, управляет своим электронным профилем на портале медучреждения». 

старт.jpg

Фото: habrahabr.ru

Опрошенные Vademecum представители венчурных фондов практически единогласно подтверждают, что наибольшим доверием у них пользуются софтверные проекты. В первую очередь выбор продиктован возможностью качественной экспертизы и коротким циклом выхода таких компаний на рынок. 

«Мы хорошо понимаем, как растет компания, занятая разработкой софта, в том числе и в медицинском направлении. И мы можем помогать им проходить этапы роста. Те же компании, которые производят девайсы или какие‑либо биомедицинские продукты, имеют болеедлинный цикл, для этих направлений собираются специальные фонды. Плюс – это отдельная экспертиза, в том числе по дистрибуции, оборотным капиталам, логистике», – уточняет мотивацию директор по инвестициям венчурного фонда Maxfield Capital Алексей Тукнов. 

Реже в зону внимания инвесторов попадают гаджеты и медизделия, чему тоже есть объяснение: стартапы пока не предлагают серьезных медицинских решений и понятных каналов сбыта, но всегда подразумевают сложные процедуры регистрации. «Гаджеты способны достоверно обрабатывать информацию, но продуктов, способных действительно решать проблемы, на массовом рынке я пока не видел, – замечает Александр Видиборский, старший инвестиционный менеджер венчурного фонда Runa Capital, который принципиально оперирует на рынке США. – «Умные» браслеты – это «фишечки», поощрение внутреннего ребенка покупателя. С медицинскими изделиями типа кардиостимуляторов все сложнее: нужно получать одобрение FDA, а это вопрос пятилетия, в среднем».  

Поэтому венчурные фонды зачастую отдают это направление крупным корпорациям типа Pfizer, GE, Johnson&Johnson, имеющим традиционные рынки сбыта и четкое понимание, как действовать. Помимо прочего, на себестоимости производства гаджетов и медизделий сказываются колебания валютного курса, что сулит инвестору дополнительные риски. Потому‑то большая часть подобных проектов если и зарабатывает, то на локальном рынке, что, естественно, оставляет их за границами внимания крупных инвесторов, нацеленных на глобальный рынок.

НАМЕРЕНИЯ И РИСКИ

Сама природа венчурного бизнеса предусматривает наличие неконтролируемого риска, однако в индустрии здравоохранения, говорят инвесторы, все еще сложнее. «По данным Cambridge Associates, 52% всех биомедицинских венчурных инвестицийв США за 2006–2016 годы принесли убыток. Это, кстати, не означает, что остальные 48% были прибыльными, – рассказывает партнер фонда «Максвелл Биотех» Эдуард Каналош. – У подавляющей части безубыточных проектов инвестиционная прибыльность колеблется около нуля». 

Схожую статистику североамериканских инвестиций приводит и Гульнара Биккулова из РВК: лишь 35% проектов возвращают инвестиции и только 10% приносят прибыль. Такой расклад вкупе со специфичностью биомедицинского сектора подтолкнули профильный рынок к условной кластеризации. Первый элемент структуры – акселераторы, создаваемые для оказания стартапам всесторонней помощи – от теоретических навыков бизнес‑планирования до встраивания подшефных компаний в рынок. «Если несколько лет назад было много general‑акселераторов, без какой‑либо определенной схемы, то сейчас наиболее сильные из них, сетевые, запустили в США отдельные города под определенные темы, будь то промышленность, транспорт», – поясняет Алексей Тукнов из Maxfield Capital. 

Второй пролет тоннеля для разгона стартапа – фонды, определяющие в своей инвестстратегии специализированные ниши. «Крупные фонды могут вкладываться в биомед в общем – от препаратов против облысения до приложений для Apple Watch. А есть фонды, обладающие узкой, но очень глубокой экспертизой, – поясняет Александр Видиборский. – Например, фонды, вкладывающиеся в разработку программного обеспечения, могут быть очень специфичны и специализироваться на софте только для госучреждений». 

Появление профильных акселераторов и фондов, фокусирующихся на биомедицинских разработках, – вынужденная необходимость, солидарны собеседники Vademecum: в этом бизнесе важна экспертиза, даже тематические мобильные приложения не всегда получается развивать стандартными маркетинговыми схемами. Помимо понимания специфики рынка нужны связи, каналы выхода на регуляторные органы и конечных потребителей – клиники и пациентов. 

Наконец, третий, финальный, компонент – корпорации. «В Европе в последние три года мы наблюдаем растущую активность корпораций на венчурном рынке. Они работают в определенных сегментах, и инициативы, которые мы замечаем, «приземляются» в эти сферы, – говорит Алексей Тукнов. – Например, GE Healthcare запустила свою инновационную программу. Есть примеры и того, как институциональные фонды корпораций выделяются в отдельные структуры».

ПРИМАТ В ДВА ХОДА

Инвестиционные начинания в отечественном биомеде схожи с европейским и американским сценариями развития рынка, что, наверное, и дает основание надеяться на воплощение в России успешно реализованных на Западе схем. Вот только нашей модели пока явно не хватает базовых элементов: в российские стартапы почти не вкладываются глобальные венчурные фонды – маркетинговый горизонт отечественных разработок слишком узок, чтобы принести инвесторам прибыль. Участие российских корпораций в венчурных сделках тоже критически ограничено. «Это сильно тормозит процесс, потому что корпорации вслед за акселераторами, фондами и господдержкой, по идее, замыкают цепочку – потребляют технологии», – говорит Алексей Тукнов. 

На глобальных площадках венчурные инвестиции и поглощения компаний служат орудием конкурентной борьбы. «В Штатах нормальная практика, когда гиганты типа Glaxo или Pfizer покупают продуктовые компании: они не могут нанять на работу всех гениев и находятся в жесточайшей конкуренции друг с другом. Вопрос: кто в России находится в жесточайшей конкуренции? – размышляет управляющий партнер AddVenture Fund Максим Медведев. – Инвестор – примитивное животное, он взвешивает два параметра – риск и доходность. И по этим параметрам мы не можем конкурировать, притом что потенциал – существенный». Пока российские производственные холдинги почти не соревнуются между собой за чистые идеи, продавать стартапы сложно. Трудности сбыта автоматически приводят к падению цены инноватора, а это, в свою очередь, означает меньшую доходность по сделкам для фондов.

Другое дело, если проект выходит на глобальные просторы – ликвидность компании сразу увеличивается, что делает ее привлекательной для инвесторов. Но большинство российских стартапов, как замечают инвесторы, пока мыслят локально, ограничиваясь в своих бизнес‑стратегиях только домашними продажами. «На Западе проекты более продвинутые, и к венчурным фондам обычно приходят компании, имеющие маркетинговую стратегию и полноценную компетентную команду. Венчурным фондам они интереснее с точки зрения администрирования и постинвестиционного мониторинга», – считает генеральный директор ИК «Кси Венчурс» Олег Корзинов.

Российских стартаперов можно условно разделить на две группы. В первой – ученые, которые решили коммерциализировать свои идеи, но у таких разработок отсутствует какая‑либо бизнес‑основа. Во второй – студенты или свежие выпускники, лишенные внятного опыта, но все же имеющие первоначальные идеи маркетинговой стратегии. «Получается, что в России инвестиционный посевной фонд на ранних стадиях должен не только брать на себя финансовую роль, но заниматься и бизнес‑планированием, и управлением», – говорит Корзинов. 

Национальные особенности российских стартапов особенно хорошо видны венчурным фондам, оперирующим на развитых рынках. «В нашем понимании стартапы – это компании, которые привлекли значительное финансирование, от $500 тысяч, или которые самостоятельно смогли развить компанию до $30 тысяч месячного дохода и выше. Все, что до этой планки, – зачастую просто проекты, у которых могут быть очень неопределенные цели и будущее, – считает Александр Видиборский из Runa Capital. – В России стартаперы в каком‑то смысле тренд: человек после университета нигде не работал, но ему очень нравится называть себя СЕО какой‑то компании. Для большинства таких людей развитие бизнеса должно стоять выше, чем рисование презентаций и хождение по стартап‑мероприятиям».

КАЗЕННАЯ ЗАМИНКА

По данным исследования венчурного рынка MoneyTree (выпускается РВК в партнерстве с PWC), в России в секторе биотехнологий в 2015 году было заключено 39 сделок, а общая сумма инвестиций составила $18,1 млн. При этом только одна из сделок была проведена с участием частного инвестора: фонд Maxfield Capital вложился в стартап «Здравпринт», выпускающий индивидуализированные протезы с помощью 3D‑печати.

В отечественные биомедицинские стартапы главным образом вкладывается государство – через собственные фонды или венчурные компании с долевым госучастием. «Частный бизнес начал инвестировать в такие разработки только в последнюю пару лет, – говорит Олег Корзинов. – И хотя количество фондов с каждым годом растет – и благодаря РВК, и в связи, например, с тем, что свои корпоративные венчурные фонды стал создавать фармацевтический бизнес, – на мой взгляд, пока государству необходимо продолжать поддерживать этот рынок».  При участии РВК создано пять профильных фондов, фокусирующихся на медицинских проектах. Два из них – «Максвелл Биотех» и «Биопроцесс Капитал Венчурс» уже сформировали линейку проектов. Еще три – Биофонд, «РусБиоВенчурс» и Фонд посевных инвестиций – продолжают общаться с потенциальными портфельными компаниями. Но ни количество отечественных операторов, ни их совокупный капитал пока несравнимы с аналогичным сектором венчурного рынка США. «Соответствует ли предложение инвестиций спросу на них? Абсолютно нет. Нужно гораздо больше специализированных биомедицинских венчурных фондов, – уверен Эдуард Каналош из «Максвелл Биотех». – Структура рынка США, например, такова, что венчурный капитал, нацеленный на IT‑сектор, приблизительно соответствует вложениям в биомедпроекты».

По инициативе той же РВК запущен акселератор Generation S, в котором с 2014 года действует трек LifeScience, специализирующийся на биомедицинских стартапах. «Акселераторы – хорошая вещь, позволяющая валидировать идею и протестировать команду. Если они начинают появляться и в биомеде – это очень похвально», – замечает Максим Медведев из AddVenture Fund. Роль государства в поддержке новых технологий сильна во многих странах, и на начальных этапах развития венчурного рынка это почти непременное условие. «В Европе действует EIF – активно инвестирующий фонд фондов. Это схоже с тем, что делает РВК, – говорит Алексей Тукнов из Maxfield Capital. – Государственное участие помогает рынку сделать старт с нулевой базы». В силу длительности многих разработок биотеха поддержка государства должна быть систематической и долговременной, обеспечивая помимо финансового аспекта и другие базовые элементы –инвестиционный климат, развитую научно‑внедренческую инфраструктуру, механизмы, обеспечивающие доступ к разработке конечному потребителю. Пока рука государства ощутима на самых ранних этапах развития отраслевых стартапов. «В своей повседневной деятельности я в какой‑то мере ощущаю недостаток поддержки внедрения уже готовых биомедицинскихтехнологий, то есть поддержки самой поздней венчурной стадии, – свидетельствует Эдуард Каналош. – Конечно, существуют специализированные фонды, нацеленные на эту стадию работы, и весьма эффективные программы в соответствующих министерствах. Однако в России мало крупных биомедицинских компаний, их деятельность по внедрению сторонних инноваций не стимулируется».

С тем, что инфраструктура государственной поддержки выстроена лишь на ранних стадиях, соглашаются и в самих институтах развития. «Практически любой автор интересной идеи может получить грант на ее проверку и создание прототипа. Это позволяет сформировать то самое основание пирамиды, на котором будут расти новые компании, – говорит Гульнара Биккулова из РВК. – Но на практике на этой стадии появляется слишком мало конкурентоспособных медицинских стартапов, поэтому венчурные инвесторы вынуждены искать проекты в других странах. Фокус на поддержке ранних стадий может сработать в долгосрочной перспективе: если через систему будут проходить десятки тысяч команд, часть из них сможет вырасти в успешные бизнесы. В краткосрочной же необходимо развивать государственные механизмы поддержки на всех стадиях, что требует серьезных финансовых вложений, координации большого количества ведомств и тщательной экспертизы проектов».

По оценке Олега Корзинова, чтобы сравняться по доле участия частного капитала в биомедицинской отрасли с США и Западной Европой, России потребуется 10–20 лет. По его мнению, венчурные компании прежде всего заинтересованы в прорывных технологиях, принципиально новых медицинских изобретениях: «Безусловно, проекты в области клеточных и геномных технологий уже есть на рынке, но этим направлениям до недавнего времени не хватало нормативной базы, потому и венчурный бизнес слабо финансировал эту тематику. В 2016 году был принят закон о клеточных технологиях, что позволяет прогнозировать если не прорыв, то наверняка бурную активность в этой сфере». С особым вниманием российские инвесторы наблюдают за новациями в сегменте телемедицины. «Максимальный интерес к телемедицине, – подтверждает Максим Медведев из AddVenture Fund. – Рынок ждет появления потенциальных портфельных компаний и уже планирует, что можно будет с ними делать». 

Еще одно направление для прорыва – программные решения по работе с большими базами данных и искусственному интеллекту. «У нас отличная математическая школа, она до сих производит блестящих специалистов, – говорит старший аналитик Maxfield Capital Александр Чикунов. – И есть четкая потребность рынка в анализе big data сложных заболеваний, соответственно, есть возможность для развития таких проектов».

maxfield capital, максвелл биотех, runa capital, рвк, стартапы, биомедицина, digital health, сколково, addventure, кси венчурс, биопроцесс, русбиовенчурс
Источник Vademecum
Поделиться в соц.сетях
Умер советник министра здравоохранения Игорь Ланской
19 Августа 2017, 22:15
«Фармстандарту» достанутся контракты на леналидомид на сумму 5,5 млрд рублей
18 Августа 2017, 23:04
Mylan заплатит Минюсту США $465 млн за манипуляции с ценами
18 Августа 2017, 21:05
Инвестфонды Bain Capital и Cinven договорились о покупке 63% акций Stada
18 Августа 2017, 21:00
Медицинские стартапы привлекли 1,6 млрд рублей за полтора года
За 2016 год и первое полугодие 2017 года стартапы в сфере медицины привлекли финансирование в размере 1,6 млрд рублей, подсчитал Фонд развития интернет-инициатив (ФРИИ). По этому показателю отрасль оказалась всего лишь на 10-м месте, уступив электронной коммерции, рекрутингу, решениям для бизнеса и другим направлениям вложений венчурного капитала.
24 Июля 2017, 18:45
RBV Capital инвестирует 44 млн рублей в редактирование генома для лечения ВИЧ
11 Июля 2017, 18:54
«Ташир» вложит до 15 млрд рублей в медкластер в Сколково
7 Июля 2017, 18:25
Москва выставит на иностранные тендеры участки в медкластере

Столичное правительство планирует выставить на международные тендеры земельные участки на территории Московского международного медицинского кластера (МММК) в Сколково. Об этом сообщил мэр Москвы Сергей Собянин в четверг, 6 июля, на Московском урбанистическом форуме.

6 Июля 2017, 19:15
Bayer и ФРИИ отобрали лучшие стартапы в сфере цифровой медицины
Компания Bayer совместно с Фондом развития интернет-инициатив (ФРИИ) отобрали лучшие российские проекты в сфере digital health – цифровой медицины. Пять победителей получат возможность поработать над своими заявками с помощью специалистов компании Bayer, а после – поехать на второй этап конкурса в Берлин и побороться за главный приз в размере 50 тысяч евро.
17 Мая 2017, 18:30
Разработаны правила проведения клинических исследований клеточных продуктов
16 Мая 2017, 8:39
Российский фонд вложил $12 млн в американскую медицинскую платформу

Американская мобильная система электронных медицинских записей (Electronic Health Record; EHR) DrChrono получила инвестиции в размере $12 млн. Основным инвестором стал основанный россиянами венчурный фонд Runa Capital. Ранее в платформу вложил $650 тысяч российский бизнесмен Юрий Мильнер.

13 Апреля 2017, 14:57
Первый корпус медкластера в Сколково оснастят на 590 млн рублей

Московский международный медицинский кластер (МММК) выбрал поставщика медоборудования для первого диагностического корпуса. Контракт на сумму более 590 млн рублей достался московскому ООО «Торговый дом «Капстрой». Эта же компания занимается оснащением другого масштабного медицинского проекта Департамента строительства Москвы – комплекса в поселке Коммунарка.

11 Апреля 2017, 8:32
В «Сколково» отчитались о разработке двух инновационных препаратов

С 2014 по 2016 год в России было зарегистрировано четыре инновационных препарата, два из них созданы резидентами «Сколково»: противовирусный препарат Триазаверин и лекарство для снижения уровня глюкозы в крови Сатерекс. Такие данные представил вице-президент фонда «Сколково», руководитель кластера биомедицинских исследований Кирилл Каем.


30 Марта 2017, 18:49
Минздрав планирует создать совет по этике в области биомедицины
Министерство здравоохранения России планирует создать совет по этике в области биомедицины, который займется экспертизой документов, связанных с проведением клинических исследований биомедицинских клеточных продуктов.
29 Марта 2017, 19:00
Фонд «Сколково» отсудил у своих резидентов 28 млн рублей
Фонд «Сколково» отсудил у компаний-резидентов, работающих в сфере здравоохранения, 28 млн рублей из суммы выданных грантов. Основанием для исков стало нецелевое расходование выделенных средств.
15 Марта 2017, 17:37
Госдума приняла закон о пошлинах на биомедицинские клеточные продукты

Депутаты Госдумы приняли в третьем, окончательном, чтении законопроект о введении государственных пошлин при регистрации биомедицинских клеточных продуктов (БМКП).

22 Февраля 2017, 17:08
Мединдустрия
Почему европейские инвесторы предпочитают стартапы, продукцию которых можно потрогать руками
1757
Расширены полномочия Минздрава в сфере биомедицины
Правительство наделило Министерство здравоохранения новыми полномочиями в связи с принятием Закона «О биомедицинских клеточных продуктах». 
15 Февраля 2017, 13:18
Яндекс.Метрика