19 Октября, 15:35

«Неочевидная была затея. Странное название, небольшая выручка»

Алексей Каменский
28 Мая 2013, 17:41
5705
Гендиректор Института стволовых клеток человека Артур Исаев умеет продавать частникам и государству самые удивительные бизнес-идеи
Артур Исаев, гендиректор Института стволовых клеток человека – предприниматель, который зарабатывает на планах, перспективах и обещаниях. В некотором смысле – бизнесмен будущего. Он создал банк пуповинной крови, которую толком еще не научились использовать, и сумел вывести его на биржу, заработав 140 млн рублей. Разыскал малоизвестную научную разработку и превратил ее в удивительную ампулу за 100 тысяч рублей, которые, по его замыслу, компенсирует государство. Собрал три десятка патентов и получил за них от Роснано миллиард. Хотя в 2012‑м увлечения новыми проектами вывели фирму в минус, Исаев уверен в успехе. Он рассказал Vademecum, как от банковских долгов пришел к банку пуповинной крови, как понять, где можно делать хороший бизнес, и как уложиться в $200 тысяч там, где другим понадобится миллион.

– Вы известны как создатель Института стволовых клеток человека, но вы, кажется, не медик?

– Я закончил факультет лечебного дела Медицинского университета Ростова‑на‑Дону, но никогда не работал по специальности. Зато уже на последних курсах занимался самым разным бизнесом. Рекламой, инвестиционно‑брокерской деятельностью. У меня была небольшая фирма, зарабатывали на ГКО. А тут кризис 1998‑го – это был полный крах. Но началась торговля банковскими долгами – за год мы рассчитались со всеми кредиторами и даже заработали.

После MBA в московской школе «Мирбис» для меня открылись новые вещи – менеджмент, маркетинг, стратегия продвижения продукта, и в 1998‑м мы с партнером сделали компанию по управленческому консультированию. Реструктурировали предприятия: приспосабливали древние советские структуры к новой экономике. Например, масложирокомбинат, у которого конкуренты давно научились разливать продукцию в бутылки, а он все продает масло цистернами. Были интересные проекты с Росгидрометом, Росаэронавигацией – полностью меняли им структуру, все делали, вплоть до разработки нужных законопроектов. А в штате у нас было всего 20 человек – когда нужно, привлекали партнеров. Это был хороший опыт.

– Вы и в «Яндекс‑пробках» успели поучаствовать?

– Это изначально не был проект Яндекса. Была пейджинговая компания «Вессолинк», я стал соинвестором ее нового проекта. Мы пробовали массу идей, связанных со сбором и раздачей информации. Например, роуд‑информер – он надевался на солнцезащитный козырек и красными и зелеными диодами показывал пробки. Получали данные и от ГАИ (было непросто, но один из наших соучредителей, Олег Бадера, сумел с ними договориться). Мы давали широкополосный интернет в одну сторону, на прием. Можно было смотреть биржевые котировки, даже книжки читать. В итоге выделилось главное направление – пробки. Стали продавать информацию Яндексу, проект оказался хорошей рекламной площадкой. И Яндекс нас купил.

– Вы хоть с прибылью вышли?

– Конечно, заработал, но не хочу разглашать цифру. Слишком быстро ушел из проекта…

– А медицина?

– Я видел в консалтинге ряд неизлечимых проблем. Там все завязано на личности – директор компании ушел, и ты потерял клиента. Невозможно привлечь публичный капитал, тяжело масштабировать. Это не современный бизнес в моем понимании. И вообще я всегда себя считал по духу врачом.

Новая идея стала вырисовываться в начале 2000‑х после встречи с Юрием Верлинским. Он одним из первых внедрил ЭКО. И не просто внедрил, а построил на этом глобальный бизнес: создал центры ЭКО и репродуктивной генетики по всему миру. А ведь Верлинский не был гениальным бизнесменом, скорее инноватором. Меня зажгла эта сфера, высокие клеточные технологии, стволовые клетки: я понял, что здесь можно делать бизнес.

– Что для вас значит – «здесь можно делать бизнес»?

– Три элемента могут дать преимущество. Во‑первых, высокие технологии как барьер для входа конкурентов. Во‑вторых, продукты, которых еще нет. Это риск, но это шанс стать первым на растущем рынке. И третье: возможность создать не только продукт, но и сильный бренд.

В 2001‑2003 годах я объездил банки пуповинной крови [пуповинная кровь, берущаяся в момент рождения – источник стволовых клеток. – Vademecum] по всему миру – в Сингапуре, Европе, у Верлинского в Америке. Это был бизнес с понятной для меня идеологией. Затем я исследовал, что есть в России. Не было ни одного гемабанка, но сразу два на подходе. Это «Криоцентр» академиков Смирнова, Пальцева и Кулакова и «Флора-мед» (его основатели связаны с клинической медициной).

– Но вы‑то не академик и не клиницист. А вкладчики банка пуповинной крови должны доверять банкиру: никак ведь не проверишь, что у него в холодильнике все правильно – температура, все прочее…

– Да, просто заморозить и сказать: «мы храним ваши клетки» – мало. Чтобы тебе поверили, нужно, чтобы методика была валидирована. Мы обошли многие учреждения и в итоге договорились об услугах по выделению стволовых клеток из пуповинной крови и их хранению с Онкологическим центром им. Блохина. Доказательство, что все сделано как надо – опыт успешных трансплантаций. Пациенту, у которого клетки костного мозга убиты химиотерапией, пересаживают стволовые клетки, они растут, размножаются в костном мозге и восстанавливают кроветворение. Центр Блохина делал это уже не первый год. У них был банк криоконсервированных материалов, который оказывал такие услуги пациентам и больницам. Их метод был ориентирован на костный мозг, мы же сделали то же на другом материале – пуповинной крови. А сейчас эта технология настолько распространена, что гемабанк вам могут сделать под ключ.

– А без вас Онкоцентр разве не мог все это организовать?

– У них просто были другие цели, клинические – вот пациент, ему ищут совместимого донора и делают процедуру. А у нас первая задача – организация хранения клеток.

– Сколько стоило стать владельцем банка крови?

– Мы использовали ресурсы онкоцентра Блохина, а в дальнейшем реконструировали их лабораторию. У меня тогда уже не было проблем где жить и что есть, но я не был таким уж богатым. Потратил на старт $200 тысяч сбережений плюс занял у одной из своих компаний $100 тысяч.

Одновременно с банком крови мы начали еще несколько проектов. Хотели найти еще какую‑то технологию для коммерциализации. Вместе с НИИ трансплантологии разрабатывали препарат для лечения ишемической болезни сердца – сейчас идут клинические испытания. Сотрудничали с НИИ туберкулеза в создании методов лечения туберкулеза с помощью клеточных технологий.

Нажмите, чтобы увеличить изображение

Свои кровные.png

– Поиск новых лекарств и методов – недешевое дело. Еще и исследователям, наверное, надо платить.

– Мы строили сотрудничество крайне экономно: искали тему, которая НИИ изначально интересна. Почему мы им должны платить? Скажите, почему? Институту нужен научный результат, а мы получаем IP, интеллектуальную собственность. В мире фармы есть заблуждение – чтобы разработать препарат, нужны миллиарды долларов. Наверное, так и делают огромные компании: сказали «хотим сделать лекарство вот от этого», и начали с нуля.

Но похожие задачи решают по всему миру десятки институтов. Почему бы не посмотреть на их результаты? Многие лекарства разрабатываются на государственные деньги и остаются лежать мертвым грузом. Это известный факт. И вот мы им говорим: коллеги, у вас есть результаты, патенты, давайте это дальше развивать. Кто‑то скажет – хотим за это 10 миллионов – и мы уйдем. А кто‑то согласится на лицензионный договор, чтобы совместно вкладывать средства и идти по следующим этапам.

– Неоваскулген, лекарство примерно по 100 тысяч рублей за ампулу, которое вы только что вывели на рынок, именно так разрабатывался, экономно?

– Мы провели анализ и сосредоточились на сердечно‑сосудистых заболеваниях. Стали смотреть, какие молекулы есть на рынке. Нашли примерно 20 пилотных клинических исследований и выбрали эффективную и безопасную конструкцию. Мы пришли на этапе, когда молекула уже была. Придумали ее Сергей Львович Киселев [завлабораторией Института общей генетики им. Вавилова. – VM], и его коллега Александр Иткис. Компания Киселева имела патент, а мы вкладывали деньги. Стали развивать молекулу, пошли по официальному пути – провели доклинику, собрали досье, подали в Росздравнадзор.

Все наши инвестиции посчитать сложно, но в деньгах они составили около $4‑5 млн. Причем в основном деньги ушли на клинические испытания. Очень переживали за побочные эффекты, но их не было. Результаты обнадеживали, но мы все время действовали очень сдержанно в смысле финансов.

– Вы прикидывали, сколько на все это потратила бы Big Pharma?

– В США первая и вторая фаза клиники стоили бы по $5‑10 млн, третья – миллионов 60. Потому что расходы на включение в исследования одного пациента в Америке – это $40 тысяч. В Канаде – $25 тысяч. В Австралии – $15 тысяч. В США много клинических испытаний, считается, что если там провели – это классно, это гарантия, что все в порядке. За $40 тысяч они там все за тебя сделают, все коммуникации с врачами. Но есть компании, которые, условно, проведут вам работы за три миллиона, а есть – за миллион. Можно консультироваться со специалистом №1 в мире, а можно просто с профессионалом.

Производит Неоваскулген для нас по контракту Гематологический научный центр. Тут ведь тоже можно по‑разному. Можно так: вот вам молекула, сделайте нам штамм, разработайте методику, наладьте производство и масштабируйте. А можно самому заниматься.

Финансовые результаты, млн рублей

Год Выручка Чистая прибыль
2008 95,7 6,7
2009 145,5 23,3
2010 189,9 17,5
2011 262,1 20,9
2012 316,5 -18

– У «Фармсинтеза», вашего давнего партнера, 99% выручки, по данным «Ведомостей», обеспечивают госзакупки. А вы надеетесь на государство в роли покупателя ваших препаратов?

– Мы не то что этого хотим, но если препарат работает лучше другого препарата, то государству выгодно его приобретать. Мы ориентируемся на продукты, которые уже финансируются государством, и хотим сделать что‑то аналогичное, но более эффективное. Уже есть рынок Эритропоэтина, а мы делаем его с пролонгированным действием. Государству это будет выгодно.

– У вас есть совместный проект с Роснано, в который они обещали вложить больше миллиарда рублей, а вы – 600 млн. Что за проект и откуда у ИСКЧ столько свободных денег – три годовых оборота?

– 600 млн мы вносим не деньгами. Там такая история. В Саарбрюккене есть компания Symbio Tec, которая лет 10 разрабатывала продукт на основе гистона (это белок, участвующий в упаковке и транспортировке ДНК и токсичный для опухолевых клеток). Потратили 10‑15 млн евро, а продукта нет, у акционеров уже не было сил ждать и ресурсов финансировать компанию, и они предложили нам развивать препарат. С 2008 года стали вкладывать в них вместе с Дмитрием Генкиным, председателем совета директоров «Фармсинтеза». Точно не считал, думаю, потратили примерно 1,5 млн евро, самое большее 2 млн. А Генкин одновременно развивал в Англии компанию Xenetix по изготовлению белков пролонгированного действия – они дольше расщепляются в организме и дольше действуют. Был у нас также российский проект – использование стволовых клеток в создании препарата против циррозов. Когда мы в 2009‑м проводили IPO, познакомились с Роснано, они нам, как новаторам, предложили подать в их структуру заявку. Есть, спрашивают, у вас какой‑то проект? Фармпроект, о котором я только что рассказал, реально для драйва нуждался в больших деньгах, чем мы могли потратить. Мы с Генкиным решили предложить Роснано все эти фармацевтические активы – акции компаний, патенты, лицензии.

– Роснано сами вас нашли?

– Заявку они предложили подать, да. Два года готовили соглашение. Мы внесли IP, акции, принадлежащий «Фармсинтезу» участок в Петербурге для строительства нового завода лекарств и 40 млн рублей. А Роснано – 1,3 млрд рублей. Проект называется «Синбио», там у Роснано 41%, а мы создали ООО «АйсГен» – ему принадлежит наша доля «Синбио», а само оно принадлежит ИСКЧ, Генкину и «Фармсинтезу».

– Как у вас получилось стать первой в России медкомпанией, вышедшей на IPO? У вас не самая понятная для инвесторов сфера деятельности.

– Конечно, неочевидная была затея. Странное название, небольшая выручка, невозможно понять и оценить интеллектуальную собственность. Плюс отголоски кризиса – в 2009‑м не было ни одного IPO. Но расти на доходы от гемабанка – это в час по чайной ложке. Наш расчет был на то, что новых идей на рынке нет, люди устали от сырья и могут нами заинтересоваться. Кроме того, мы всегда были открыты, мы с самого начала значительно больше говорили о себе, чем любая другая компания в этой области.

– IPO – дорогое удовольствие. «Мать и дитя» Марка Курцера, например, потратила на его организацию порядка $10 млн. А у вас весь объем размещения $5 млн.

– На биржу тогда в основном выходили крупные игроки. Мы прошли по компаниям‑организаторам – говорят, меньше чем на миллион долларов не закладывайтесь. Из пяти миллионов, которые мы собирались заработать, отдать один – это бред. Но я занимался финансами, понимаю этот рынок.

IPO состоит из элементов: надо сделать аудит, юридический анализ, проспект эмиссии, меморандум, провести презентацию, и т. д. Мы договорились с «Алор инвестом» – аудитора находим сами, бизнес‑план закажем отдельно, что‑то вообще сделаем своими силами. Например, стейк в ресторане стоит тысячу рублей. А вы разложите на части – мясо, соль, перец и т. д. Сколько получится? В итоге все IPO обошлось нам в 4‑5% от привлеченных средств. Это было первое IPO с такими небольшими объемами. Многие потом просили поделиться опытом. А мы после этого создали площадку IPOboard в помощь молодым инновационным компаниям, стремящимся на публичный рынок.

– Недавно вы заявили, что хотите продать еще 10% акций ИСКЧ. Притом, что 2012 год институт закончил с чистым убытком в 150 млн рублей. Кажется, не самый удачный момент для поиска инвестора?

– Почему же, момент как раз самый удачный. Ведь следующие показатели уже будут лучше. У нас был переходный момент – готовили проекты к запуску, а теперь начинаются продажи. Мне кажется, для инвестора самое то.

– У вас помимо банка крови в структуре ИСКЧ еще множество каких‑то компаний. Например, банк пуповинной крови на Украине, какой‑то «Витацел». Когда и на какие деньги вы все это успели создать?

– Компанию «Витацел» мы вообще не покупали. Просто взяли команду специалистов, которые занимались фибропластами кожи, со своей технологией, опытом. Они не могли коммерциализовать свой продукт и получить лицензию. Мы создали эту компанию и прошли нужные этапы.

– Ваше ноу‑хау – умение собирать документы?

– У нас здесь уникальный опыт, мы знаем очень много. Недавно, например, американская компания, которая хочет перенести сюда часть разработки, приехала к нам перенимать опыт: где вы производили? Как регламент? Это все вопрос огромного количества коммуникаций.

– А главная ваша услуга, хранение стволовых клеток из пуповинной крови, в чем в ней смысл именно сейчас? Этот материал нечасто используется?

– В России сейчас поступает на хранение кровь 0,35% новорожденных. В Германии – 2%, в Америке – 4%. Этот материал сейчас можно использовать всего раз в жизни – сразу весь, целиком. Израильская GamidaCell делает попытки размножить эти клетки. Пока что растут обычные, а не стволовые, но эта проблема решаема, они обещают результат в следующем году. Пуповинная кровь – источник кроветворных клеток при трансплантации онкологическим больным. Пока что статистика – одно персональное применение на 15 тысяч хранящихся образцов и одно применение для близких родственников на 3 тысячи образцов. Но средний возраст вкладчиков в банки крови – 10 лет. Самый старый банк существует менее 20 лет. А среди онкологических больных только 1% заболевает в первые 20 лет жизни. Притом, что вообще онкология – причина 30% всех смертей. Лет через 15‑20 востребованность наших образцов сильно вырастет.

исаев, институт стволовых клеток, банк пуповинной крови
Источник Vademecum №2, 2013
Поделиться в соц.сетях
Глава Амурской области заявил о коррупции при закупках медоборудования
18 Октября 2019, 20:35
Минздрав РФ разъяснил суть рекомендаций по расследованию поствакцинальных осложнений
18 Октября 2019, 20:16
Экс-министра здравоохранения Новгородской области оштрафовали за ошибки в тендерной документации по закупке МИ
18 Октября 2019, 20:10
В Ленобласти выявлен сговор на торгах по ремонту медучреждений на 367 млн рублей
18 Октября 2019, 19:57
Депутаты Госдумы предлагают регионам протестировать систему дистанционной продажи рецептурных лекарств
Пилотный проект по дистанционной торговле рецептурными препаратами может быть запущен в ряде регионов страны. В начале октября с просьбой разрешить такой формат реализации Rx-препаратов к вице-премьеру Татьяне Голиковой обращался Всероссийский союз пациентов (ВСП). Текущая версия законопроекта о дистанционной продаже лекарств предусматривает возможность доставки только безрецептурных препаратов.
16 Октября 2019, 18:05
Нюта Федермессер призвала разрешить врачебным комиссиям назначать не зарегистрированные в РФ препараты
3 Октября 2019, 17:47
Госдума намерена разрешить ввоз в РФ незарегистрированных лекарств без согласия правообладателя
Депутаты Госдумы подготовили поправки в 61-ФЗ «Об обращении лекарственных средств», предполагающие ввоз незарегистрированных наркотических и психотропных препаратов при наличии решения врачебной комиссии о том, что пациенту не подходят лекарства, введенные в оборот в России. Помимо этого, парламентарии намерены легализовать ввоз незарегистрированных препаратов без согласия правообладателя, но с последующей выплатой компенсации.
1 Октября 2019, 11:24
В законопроект о дистанционной продаже лекарств добавят БАДы и медтовары
Первый зампред комитета Госдумы по информационной политике, информационным технологиям и связи Сергей Боярский внес поправки ко второму чтению законопроекта о дистанционной торговле лекарствами, которые позволят продавать в интернете зарегистрированные БАДы и «сопутствующие медицинские товары» – например, бинты и полоски для измерения уровня сахара.
5 Августа 2019, 12:50
Депутаты подготовили поправки для блокировки нелегальных интернет-аптек
25 Июля 2019, 20:54
Рыночная стоимость Гемабанка оценена в 1 млрд рублей
В ходе первичного размещения акций на Московской бирже ПАО «Международный медицинский центр обработки и криохранения биоматериалов» (Гемабанк), входящее в состав Института стволовых клеток человека (ПАО «ИСКЧ»), привлекло более 150 млн рублей. Рыночная стоимость компании, таким образом, достигла 1 млрд рублей.
25 Июля 2019, 20:51
В Госдуме предложили закупать льготные препараты заранее
Думская рабочая группа по совершенствованию лекобеспечения предлагает внести в ФЗ-44 «О госзакупках» поправки, позволяющие региональным операторам заранее размещать заявки на приобретение препаратов льготного отпуска на будущий год, если объем предполагаемой закупки не превышает суммы полугодового лимита целевого финансирования.
22 Июля 2019, 16:56
ФАС внесла в правительство законопроект о принудительном лицензировании
ФАС предлагает расширить сферу применения этого механизма: разрешить использовать его «в интересах здоровья граждан», а не только обороны и безопасности, как сейчас это прописано в Гражданском кодексе. В Госдуме, Правительстве и Роспатенте также вернулись к обсуждению этого вопроса.
8 Июля 2019, 13:48
Опрос Vademecum: нуждается ли розничный фармрынок в ужесточении регламентов работы
Депутаты Госдумы разрабатывают пакет нормативных инициатив, которые могут значительно ужесточить регламент работы аптечных организаций. Самые обсуждаемые нововведения – ограничить рыночную долю аптечных сетей и дистрибьюторов в 3% и 5% и зарегулировать представленность отечественных лекарств в ассортименте. В преддверии тематического законопроекта примите участие в опросе Vademecum. Он продлится до 2 апреля.
29 Марта 2019, 20:08
НФП предлагает запретить маркетинговые договоры аптек и производителей
Национальная фармацевтическая палата (НФП) предложила Минпромторгу РФ ввести запрет на маркетинговые договоры между аптеками и производителями лекарств во избежание навязывания препаратов покупателям. Наказывать за это предлагается фармацевтов, вплоть до отстранения от работы на полгода.
18 Марта 2019, 8:59
Законопроект о широком использовании дефибрилляторов прошел первое чтение в Госдуме
Госдума РФ на пленарном заседании в четверг, 14 марта, одобрила в первом чтении законопроект, который предполагает оснащение общественных мест автоматическими наружными дефибрилляторами (АНД) и позволяет использовать их при оказании первой помощи людям без специальной подготовки.
14 Марта 2019, 18:33
Опрос: зачем данные, «полученные из биоматериала человека», приравнивают к персональным
18 Февраля 2019, 8:34
Спикер Госдумы поддержал лоббистов отечественного фармпрома
Первый заместитель руководителя думской фракции «Единая Россия» Андрей Исаев предложил провести парламентское расследование действий Роспатента, который, по его мнению, необоснованно отдает предпочтение зарубежным фармпроизводителям. Инициативу Исаева поддержал председатель Госдумы РФ Вячеслав Володин.
31 Января 2019, 20:46
Мединдустрия
Внутренний стволовой продукт: что мешает взлету медицинских клеточных технологий в России
5113
Биофонд РВК и ФРП вложили в лаборатории Genetico более 450 млн рублей
Биофонд Российской венчурной компании и Фонд развития промышленности (ФРП) инвестировали в создание пяти генетических лабораторий компании Genetico. Общая сумма вложений составила около 479 млн рублей. На эти средства были оборудованы четыре технологических лаборатории и одна клиническая лаборатория, специализирующаяся на биоинформатике.
16 Июля 2018, 18:28
Дмитрий Исаев
Психотерапевт и сексолог
«Мы не способны воспринимать отстраненно то, что касается чувственного начала»
6 Июля 2018, 8:23
Важнейшие новости прошедшей недели
Vademecum представляет самые важные и интересные новости прошедшей недели.
2 Июня 2018, 8:08
Яндекс.Метрика