12 мая сотрудники правоохранительных органов задержали бывшего заведующего отделением платных услуг Московского научно-исследовательского онкологического института им. П.А. Герцена.
По версии следователей, он участвовал в мошеннической схеме: пациентам с онкологическими заболеваниями отказывали в срочном лечении, ссылаясь на отсутствие мест в стационаре и квот на терапию. В качестве альтернативного варианта им предлагали заключить договор с отделением платных услуг, при этом лечение проводилось за счет средств ОМС на территории МНИОИ, а полученные от пациентов деньги мошенники просто присваивали.
По данным следствия, пострадали как минимум три человека, сумма ущерба превысила 500 тысяч рублей. Случай, конечно, совершенно возмутительный – вымогательство денег у онкобольных и их родственников. Это такое, как сейчас принято говорить, «дно», что дальше падать уже некуда. Вот, казалось бы, и повод порассуждать, что зря разрешили государственным больницам заниматься коммерческой деятельностью – это создает ненужные соблазны для врачей, которые, как учат студентов на кафедрах биоэтики российских вузов, не должны ставить доход выше блага пациента.
И это было бы верно, если бы не всплывшее в мае другое уголовное дело – на этот раз против руководства петербургского ФГБНУ «Институт экспериментальной медицины» (ИЭМ). У этого института тоже есть своя клиника с полным спектром платных услуг, но руководство, кажется, решило задачу обогащения проще: как сообщила петербургская газета «Фонтанка», в ИЭМ завели фальшивые истории болезни на 406 пациентов, к которым применили якобы «инновационные» методы лечения, за что получили от государства 189 млн рублей.
Вот так – просто и красиво, безо всякой коммерции. Пикантный момент – фальшивые истории болезни заводили на сотрудников института (понятно, так проще – все их данные известны), которые, когда дело открылось, с удивлением узнали, что «лечились» в родном медучреждении. Тоже история довольно-таки мерзкая, а какая из всего этого следует мораль? Видимо, такая, что не в коммерции дело. Совесть у человека должна быть, прежде всего. В этом кафедры биоэтики, пожалуй, правы.
