17 Сентября, 16:03

Из Сибири с прибором

Алексей Каменский
11 Июня 2013, 16:05
10640
Фото: Оксана Добровольская
Как академик Владимир Балакин создал и продал протонный синхротрон для лечения рака
Россия начинает продавать в Америку передовую медицинскую технику: пару недель назад эту фантастическую новость сообщила на своем сайте Российская академия наук. Протонный ускоритель для лучевого лечения рака, разработанный Физическим институтом им. П.Н. Лебедева (ФИАН), выиграл тендер, и теперь его купит General Hospital Массачусетского технологического института. В тендере участвовали все мировые производители такой техники – а победили русские. При ближайшем рассмотрении все оказывается не совсем так, но не менее удивительно.
Российский ускоритель для лечения рака уже куплен американцами, по оценкам, примерно за $10 млн, но стоит не в Массачусетсе, а в Мичигане. Продавцом же был не ФИАН, а частная компания ЗАО ≪Протом≫, на 100% принадлежащая сотруднику этого института, академику Владимиру Балакину. VM расследовал, чем заинтересовал американцев российский изобретатель и почему его успех не радует других физиков и медиков, развивающих протонно‑лучевую терапию.
Владимир Балакин бьется над созданием протонного ускорителя больше 35 лет, а сама идея убивать раковые клетки пучком протонов примерно вдвое старше его попыток. В лучевой терапии обычно используется гамма‑излучение, которое воздействует на опухоль, но заодно уничтожает на своем пути и здоровые клетки. Облучение протонами оказывается более щадящим. Во‑первых, протонный пучок можно очень точно, до долей миллиметра, сфокусировать в нужное место. А во‑вторых, у этого пучка есть очень удобное для медицины свойство, так называемый пик Брэгга: большую часть энергии он отдает в самом конце пути. Если все точно рассчитать, протоны доберутся до опухоли и разрушат ее клетки, а окружающим органам повредят меньше, чем при гамма‑облучении.
Вот только реализовать теоретическую картинку на практике гораздо сложнее и дороже, чем сделать установку для гамма‑облучения. Протонную терапию, по данным Объединенного института ядерных исследований в Дубне, получает ежегодно несколько сотен жителей России, а требуется она 50 тысячам пациентам. Для этого нужно 50 центров такой терапии, а не два‑три, как сейчас. Крупнейший в мире строитель таких установок – бельгийская компания IBA (Ion Beam Applications). За 27 лет она успела построить лишь два десятка центров для лечения рака протонным излучением (сейчас один ее циклотрон устанавливают в российском Димитровграде) и однажды чуть не разорилась, взявшись за крупный американский заказ. Это был циклотрон как раз для General Hospital в Массачусетсе, проект оказался для IBA слишком сложным и принес убытки, но ее спасли другие появившиеся контракты. А ускоритель IBA все же построила, он до сих пор работает в Массачусетсе.
По данным годового отчета IBA, в прошлом году минимальная стоимость лечебного комплекса для лечения рака Proteus One составила 20 млн евро. Он состоит из двух основных частей: циклотрона‑ускорителя и медицинской системы, которая направляет луч в нужное место, рассчитывает его энергию и т. д. Причем медицинская часть нередко оказывается дороже самого ускорителя. IBA, сравнительно небольшая компания с оборотом меньше 300 млн евро, контролирует больше половины рынка, остальные игроки – Hitachi, Varian и несколько других – не торопятся наращивать долю. Слишком все это дорого стоит и в слишком неразвитом состоянии находится: нужны ресурсы, а цена ошибки высока. Тем более странно, что в компанию мировых производителей просочился российский частник.

Мозг двойного назначения

Владимир Балакин родился на Алтае в селе Каяушка, получил образование физика‑ядерщика и работал в Институте ядерной физики им. Г. И. Будкера (ИЯФ) в Новосибирске. Был, кстати, учеником самого Будкера, который и увлек его идеей медицинского протонного ускорителя. Прежние ускорители были огромными подземными сооружениями диаметром в десятки и сотни метров. Медицинское использование у них могло быть только вторичным, дополнительным. Балакин же мечтал о маленьком, компактном устройстве. В ИЯФ заниматься приходилось совсем другим, но ноу‑хау Балакина с тех пор неоднократно испытано – сочетать дело жизни с основной работой, финансово подпитывая первое за счет второго.
≪Моя лаборатория работала по заказу военных, – объясняет Балакин, – но угол в помещении я выделил для опытов с протонным ускорителем≫. В целом, по его словам, установка была готова еще в Сибири. Даже маленький ускоритель – это многотонное сооружение. Переезжая в конце 1980‑х в подмосковное Протвино, Балакину пришлось оставить свое детище в Академгородке. ≪Но все, что нужно, у меня было при себе, вот здесь≫, – Балакин без лишней скромности тычет себя пальцем в лоб. Финансовая история ускорителя меж тем продолжалась: из федерального бюджета 2001 года 17 млн рублей выделено филиалу ИЯФ Будкера в Протвино на строительство протонного терапевтического центра и еще 3 млн – на лабораторный корпус. Так в Протвино появился первый ускоритель Балакина – устройство нескольких метров в поперечнике с большими желтыми магнитами по окружности.
Балакин неплохо выстроил производственную схему – но, кажется, никогда особенно не умел строить ровные отношения с коллегами. Вроде бы он договорился, что работа над его установкой в новосибирском Академгородке продолжится, а он будет ею руководить из Протвино, – но через несколько лет все остановилось. Хуже того – неожиданно ученый узнал, что в ИЯФ приезжала японская делегация и, по слухам, ей собираются отдать его, Балакина, разработку. Он не стал обсуждать и разбираться, но и не дал себя в обиду: отправил группу своих сотрудников в Новосибирск, те разобрали ускоритель на части и порезали до такого состояния, что никакого ноу‑хау уже невозможно было обнаружить. ≪Очень толковый специалист, но он просто не слышит коллег, даже когда говорят люди, имеющие опыт в протонной терапии и действительно желающие помочь, – вздыхает доцент МИФИ (кафедра электрофизических установок) Сергей Полозов. – Владимир Егорович со многими поссорился≫.

Высокоэнергетические низости

Наукоград Протвино, тихий городок весь в соснах на берегу Оки, первые годы своего существования был секретным объектом – не обозначался на картах и назывался Серпухов‑7. Потому что под землей здесь находятся сразу несколько ускорителей, самый большой из которых – с диаметром кольца 21 км – так и не был достроен. Работает с ними Институт физики высоких энергий (ИФВЭ), который заодно ведет и медицинскую деятельность. Эксперименты проводятся на кольце диаметром 100 м, рассказывает сотрудник института. На самом деле ИФВЭ занимается вещью еще более сложной, чем протонная терапия, – здесь исследуется углеродное излучение, имеющее некоторые медицинские плюсы по сравнению с протонным. А маленькие ускорители –≪маленькие≫ даже в понимании физиков‑ядерщиков – для него не подходят. Но проблемы углеродной и протонной терапии во многом схожи – нужна система управления пучком, точного наведения, регулировки его энергии. И все‑таки соседи-ученые друг с другом принципиально не общаются. ≪Не знаю, чем занимается Балакин, он не раскрывает своих данных≫, – сухо говорит сотрудник ИФВЭ. ≪Ускорительное≫ коммьюнити – одно из самых общительных. А вот Балакин практически не публикуется в профильных изданиях, не делится информацией≫, – подтверждает Полозов из МИФИ. ≪Да! Я молчу. Потому что у всех институтов – в Москве, Питере, Дубне, Троицке – свои проекты в протонной терапии, все хотят получить деньги и приводят доводы. Один раз я что‑то сказал – и все стали эту фразу повторять. Если у всех будут аргументы, похожие на мои, я никогда не смогу пробиться≫, – решительно заявляет Балакин. Но его конфликт с коллегами объясняется не только наукой. ЗАО ≪Протом≫ – компания‑производитель протонных ускорителей с оборотом примерно 130 млн рублей в год, принадлежит целиком Балакину, а сама мало чем материальным владеет. Офис ее находится в одноэтажном здании на опушке леса, принадлежащем физико‑техническому центру (ФТЦ) ФИАН. Здесь стоит один ускоритель. А их производство находится в полутора километрах, на территории за двойным забором с колючей проволокой – наследие Серпухова‑7. Тут, тоже среди сосен, большой довольно чистый производственный ангар, который Балакин арендует у родного ФИАН (цену аренды он не помнит). А прямо за стеной ангара, как в бывшей коммунальной квартире, поделенной пополам, начинается территория ИФВЭ. Когда‑то ≪физики высоких энергий≫ владели всей этой территорией, но пришлось поделиться с ФИАН – у Балакина, признается он, нашелся старый товарищ в министерстве, который и решил проблему. ≪Квартирный вопрос≫ поссорил многих куда более близких людей, и такие обиды не забываются. Балакин почти все детали для ускорителей изготавливает своими силами. В большом цеху рабочие отливают металл для магнитов, шлифуют и собирают пластины в пакеты. В соседней комнате двое фрезеровщиков настраивают довольно допотопного вида станки (списанное наследство ФИАН). Иногда очень много работы, а сейчас, например, не особо, говорит один из них. За все годы существования ≪Протома≫ здесь было собрано четыре ускорителя – как Балакину удается занять сотрудников в остальное время, откуда деньги на зарплату и прочие расходы? Владимир Балакин все организовал четко и разумно. Небольшая часть из 270 сотрудников ≪Протома≫ работает только на Балакина, а 200 совмещают работу в ФИАН и в ≪Протоме≫. Финансы тоже, как и в случае института Будкера, работают совместно.
По данным системы Spark, ≪Протом≫ за последние годы получил два государственных контракта по 525 млн рублей: один на изготовление стендового образца ускорителя ионов, другой – на размещение этого самого ускорителя в здании ФТЦ ФИАН в Протвино. Балакин подтвердил, что такой заказ получил, но речь идет лишь о 525 млн рублей, а не о 1,05 млрд. Один из собранных Балакиным ускорителей протонов тоже был заказан ему институтом ФИАН. Он принадлежит институту, но стоит в Протвино у Балакина. А деньги, по его словам, он нашел сам, ФИАН выступил промежуточной инстанцией. ≪Чтобы найти средства на продолжение работ, я отправился в Госдуму≫, – рассказывает Балакин. Идея, в его изложении, выглядит просто: накануне внесения поправок в бюджет он достал пропуск в Госдуму – помог депутат, избранный от округа, куда входит Протвино, – и на приеме у каждого депутата просил денег на свою разработку, лучшее средство для лечения рака, которое нужно как можно быстрее доработать и начать производить в массовом порядке. В результате сразу трое депутатов предложили внести поправку о финансировании для ФИАН ≪на строительство уникального синхротрона в Протвино≫. Поправка прошла. Далее, правда, была новая череда несправедливостей –по Балакину, один раз ≪его≫ деньги обманным путем получили коллеги из Троицка, убедив законодателей, что в документ вкралась ошибка, и вместо ≪наукоград Протвино≫ следует читать ≪наукоград Троицк≫. Но поддержать работы над проектом все же удалось. И тут, наконец, появились иностранцы.

Откладывая на «Протом»

Казалось бы, кому на мировом рынке нужна полукустарная на вид российская разработка, если есть продукция IBA и других известных компаний. Но хотя протонная терапия была изобретена больше полувека назад, рынок зыбок и обещает новые возможности тем, кто угадает правильный путь. Неизвестно, как надо и как лучше: каждый физик‑ускоритель продвигает свою идею и доказывает, что надо только так и больше никак. Например, как разгонять протоны – по прямой или по окружности? Профессор МИФИ Владимир Беляев продвигает идею линейного ускорителя. Ведь если пустить протоны по окружности, часть из них неминуемо сорвется с орбиты, поэтому нужна очень серьезная защита от радиации. Линейный ускоритель лишен этого недостатка, и к тому же там другое, более высокое качество пучка, объясняет Беляев, но таких ускорителей пока не существует. МИФИ совместно с ОАО ≪Медицина≫ в конце мая представили этот проект на конференции Startup Village в Сколково. Но в линейном ускорителе частицы надо разогнать на очень небольшом отрезке, это создает новые проблемы. ≪Использовать таким образом линейные ускорители невозможно в принципе, – уверен Дмитрий Черкасов, специалист по поддержке продаж в России компании IBA. – Просто по физике не получится≫. Его‑то компания использует для ускорения циклотрон. Балакин же делает ставку на синхротрон – отличия его от циклотрона без хорошего знания физики уже не понять, но доказательств, что именно за синхротронами будущее, тоже немало. Например, они требуют гораздо меньше электроэнергии. У Балакина было чем заинтересовать американцев: больше 30 патентов – автор Балакин, и только у одного два автора – сам Балакин и его коллега, приехавший с ним из Новосибирска. Новые идеи позволили сделать устройство ≪на порядок дешевле≫. В стандартных лечебных комплексах IBA больной лежит, а луч вращается вокруг него, чтобы по очереди ≪выстрелить≫во все точки опухоли (в последних образцах программ компьютер создает 3‑мерную модель опухоли, а источник протонов постепенно заполняет ее обработанными точками, пока не заполнит всю). В синхротроне ≪Протома≫ больной сидит, поэтому в дополнение к вращению луча можно вращать и самого больного, так дешевле. Но насколько удобно? Балакин говорит, что таким образом достигает гораздо большей свободы в выборе угла облучения. Но его коллеги сомневаются в идее вращать человека. Другие ноу‑хау связаны, например, с меньшим предварительным разгоном частиц. ≪Не уверен, что при такой энергии устройство сможет лечить живое существо крупнее мыши≫, – размышляет российский медицинский инвестор, близкий к рынку лучевой медицины.
Пока никто не знает, как должен быть устроен идеальный медицинский ускоритель протонов для лечения рака, продолжается эпоха экспериментов, многое зависит от активности разработчика и его умения продвигать продукцию. С частным российским инвестором у Балакина пока не получилось: создатель сети диагностических центров Аркадий Столпнер рассказал VM, что обдумывал вариант покупки ускорителя у ≪Протома≫, но отказался от сделки, потому что на просьбу поближе познакомиться с установкой, то есть поучаствовать в экспериментах, Балакин, ревниво оберегающий от посторонних глаз свои идеи, предложил сначала заключить контракт и внести серьезную предоплату. Балакин, впрочем, утверждает, что такого не было. В США ≪Протому≫ помогает с продвижением его американский дистрибутор – Protom International. Результат: госпиталь в городе Флинт штата Мичиган приобрел установку Балакина – цена, если устройство было аналогично тому, которое предлагалось Столпнеру, должна была составить примерно $10 млн [Балакин счел вопрос VM о цене неприличным].
Еще одна установка для лечения рака – в госпитале в словацком городе Ружомберок. Дешево по сравнению с IBA? Цена медицинского ускорителя – не такая простая вещь. Сравнивать цену балакинского ускорителя с 20 млн евро за Proteus One не имеет смысла: Балакин трезво оценил свои возможности и продал американцам ускоритель без медицинской составляющей. В Америке его дооборудовала местная компания, а в Словакии он так и стоит в ожидании, когда ≪Протом≫ поставит медицинскую часть. ≪Обещал им установку целиком и обманул≫, – злорадствуют коллеги. ≪Со словацкого госпиталя мы вообще не брали денег за синхротрон, там другая форма сотрудничества≫, – парирует Балакин. В его офисе работа над местом для больного идет полным ходом – несколько человек примеривают какие-то детали к площадке на ножке – здесь, если все сложится, будет кресло для пациента.
Но денег ≪Протому≫ сейчас катастрофически не хватает – срочно нужны новые заказы. ≪Через месяц у нас будет американская лицензия на наше устройство, это даст возможность получить новые заказы≫, – храбрится Балакин. ≪Мы надеемся получить сертификат к осени, – рассогласованно с Балакиным заявляет представитель Protom International. А тендер на второй протонный ускоритель в Массачусетсе действительно завершается, итоги должны подвести буквально на днях. По информации из ≪Протома≫, он предложил ускоритель за $18 млн.
Интересно, что даже сотрудник IBA не исключает победы ≪Протома≫: ≪Там [в массачусетской клинике.–VM] проблема в том, что очень ограничено пространство для установки, тесно, а синхротрон, в отличие от циклотрона IBA, довольно легко разбирается≫.
Однако при всей своей относительной дешевизне и прочих потенциальных преимуществах и синхротрон Балакина, и линейный ускоритель МИФИ проиграли на своем поле целых $200 млн – в эту сумму обойдется бюджету установка ускорителя IBA в Димитровграде (Ульяновская область). ≪На IBA работает много ребят, которые начинали в Димитровграде, – говорит Сергей Полозов из МИФИ. – А внутри страны до сих пор нет общепринятого ускорителя для протонов и идут споры о преимуществах протонной терапии. Я на одной конференции был свидетелем буквально драки между сторонниками и противниками протонной терапии≫.
балакин, лечение рака, протвино, протонный ускоритель
Поделиться в соц.сетях
«Нацимбио» завершила КИ пятивалентной вакцины для профилактики ротавируса
Сегодня, 15:32
Минздрав РФ намерен до 2021 года закупить 50 тысяч электрокардиографов
Сегодня, 14:57
«Росатом» инвестирует 219 млн рублей в разработку радиофармпрепаратов
Сегодня, 14:01
Генпрокуратура предложила изменить меру пресечения арестованным нижегородским врачам
Сегодня, 13:14
Центр медицинской радиологии в Димитровграде обещают открыть 20 сентября
Руководитель Федерального медико-биологического агентства (ФМБА) Владимир Уйба на встрече с президентом Владимиром Путиным заявил, что Федеральный высокотехнологичный центр медицинской радиологии в Димитровграде Ульяновской области примет первых пациентов 20 сентября. Согласно предыдущему анонсу, запустить центр планировалось еще в мае 2019 года.
16 Сентября 2019, 11:58
ВЦИОМ: с онкозаболеваниями сталкивались 70% респондентов
31 Июля 2019, 19:52
Мэрия Москвы направит 15,6 млрд рублей из резервного фонда на лечение онкозаболеваний
Правительство Москвы выделило 15,6 млрд рублей на новые технологии для лечения онкозаболеваний. Ранее власти заявляли, что планируют раньше других регионов перейти на новые клинические рекомендации по химиотерапии по шести видам рака.
6 Февраля 2019, 19:49
Фармбизнес
Аристократы и регенераты: кто и как в мире пытается заработать на клеточных технологиях
2955
Губернатор Подмосковья поручил разобраться с дефицитом расходных материалов в медучреждениях

Губернатор Подмосковья Андрей Воробьев поручил министру здравоохранения региона Дмитрию Маркову проконтролировать вопрос поставки в медучреждения расходных материалов, на отсутствие которых жаловались жители региона.

23 Июля 2018, 18:58
В Обнинске заработал протонный центр
В Медицинском радиологическом научном центре им. А.Ф. Цыба на протонной установке российского производства были пролечены 67 пациентов. Официальный запуск Центра протонной терапии в Обнинске намечен на май 2017 года.
2 Марта 2017, 16:41
Мединдустрия
Десять неубиваемых медицинских стартапов
6645
Анатолий Махсон
Главный врач Московской городской онкологической больницы №62
«Все будет хорошо, кроме лечения больных»
8 Декабря 2016, 8:33
Анатолий Махсон
Главный врач Московской городской онкологической больницы №62 Департамента здравоохранения города Москвы
«Там с лекарствами такая кухня, которая поломала весь рынок»
6 Декабря 2016, 17:00
Расходы на лечение рака в Бразилии выросли в полтора раза за пять лет
Расходы Министерства здравоохранения Бразилии на лечение онкологических заболеваний в стране выросли на 66% за пять лет.
16 Августа 2016, 14:48
Протонный центр в Петербурге запустят в 2017 году
МИБС им. Сергея Березина в среду, 8 июня, установил протонный циклотрон. Планируется, что в 2017 году первый в России клинический центр протонной терапии примет 800 пациентов. Инвестиции в проект составили 7,5 млрд рублей.
8 Июня 2016, 16:27
В Обнинске запустят отечественный протонный комплекс для лечения онкозаболеваний
Во вторник, 29 марта, в Медицинском радиологическом научном центре им. А. Ф. Цыба (МРНЦ) в Обнинске будет запущен протонный комплекс для высокоточной радиотерапии онкологических заболеваний. Это первая разработка российских ученых, которая позволит проводить протонную терапию пациентов с опухолями различных локализаций, включая опухоли головного мозга, саркомы основания черепа, опухоли головы и шеи, легких, молочной железы.
29 Марта 2016, 10:21
Яндекс.Метрика