ПОДПИСАТЬСЯ НА ОБНОВЛЕНИЯ

Нажимая на кнопку «подписаться», вы даете согласие на обработку персональных даных.

19 Августа, 18:04
19 Августа, 18:04
66,88 руб
76,18 руб

«Инвесторам про медицину не объяснишь, им на входе сказали, что это – ниша»

Анна Родионова
14 Декабря 2017, 10:49
5221
Михаил Ласков, основатель Клиники амбулаторной онкологии и гематологии Фото: pravmir.ru
Почему частные клиники очень хотят, но не могут полноценно реализовать онкологические проекты
Доктор Михаил Ласков, оставив практику в Европейском медицинском центре, открыл в сентябре 2016 года собственную Клинику амбулаторной онкологии и гематологии. Точнее, онкологическое направление добавили к уже существовавшему частному проекту – Университетской клинике головной боли, которую Ласков и его коллеги организовали еще в 2012 году. Он рассказал Vademecum, как может и должна, на его взгляд, быть организована негосударственная онкослужба.

– В вашей онкоклинике предлагаются только амбулаторные услуги. А если пациент нуждается в комплексном лечении вкупе с операцией или облучением?

– Эти вопросы решает правильная маршрутизация: я направляю пациента туда, где с его диагнозом и возможностями результат будет оптимальным. Когда человек заболевает раком, он понимает, что у него только один выстрел, права на ошибку нет. Он звонит всем, спрашивая, кто хороший онколог, а не где есть все. Он идет в соцсети, ищет информацию – все же передается по сарафанному радио, через какое‑то время вокруг любой клиники создается некая среда. Как только ты начинаешь решать проблемы качественно, люди начинают делиться рекомендациями. Онколог – это soft skills, это не hard, когда ты купил линейные ускорители, лабораторию, томографы, сел на берегу реки и ждешь клева. Люди, управляющие подобными проектами, могли раньше производить минеральные удобрения и зачастую воспроизводят такую же модель: купил оборудование, сделал цену чуть ниже рынка – набежали клиенты, удобрений мало, спрос большой. С МРТ часто выбирают, сколько тесла. Человеку без разницы, кто смотрит в экран, он ищет купоны, по которым можно сделать обследование со скидкой, хотя это очень неправильно. Получается, теслы есть, а рентгенологов нет. А в химиотерапии выбирают только врача. На такой амбулаторной истории построено, наверное, 70% онкологии в США. Стационар нужен только для комплексных случаев, когда без госпитализации действительно не обойтись, все остальное быстрее и дешевле можно получить по частям. У нас, например, выстроены связи с другими центрами. Условно, мы берем одну опцию здесь, другую – там, а третью – еще где‑то. В нынешней коммерческой онкологии существует обратная проблема: когда в одном медцентре есть все, часто рождается некий конфликт интересов. Например, врач знает, что в клинике, где он практикует, дорогие и плохие «эмэртэшники», где‑то есть дешевле и лучше. И это проблема, потому что он вынужден направлять пациента к специалистам своей клиники, а не на сторону.

– А зачем владельцу или топ‑менеджеру клиники держать плохих лучевых диагностов?

– Потому что в его голове зачастую от них ничего не зависит – он продает аппарат, его характеристики, количество пикселей в фотокамере. Да и потому, что хороших специалистов просто физически мало, их неоткуда взять. Многопрофильных клиник,независимо от организационно‑правовой формы, где было бы хорошо абсолютно все, в России нет. Честно говоря, мало кто пытается такие создавать. Смотришь даже новые проекты – все про потоки, оборудование, средние чеки, койки, а где компетенции, стратегия обучения и кадрового обеспечения? Поэтому ты зачастую вынужден прибегать к сторонним ресурсам. И я веду весь кейс – говорю, что и где делать. В том числе и в городском диспансере – человек может какие‑то услуги получить там, а какие‑то – у нас. Почему нет? Помощь одному человеку можно делить между частной и государственной системами здравоохранения.

– Положим, коммерческие клиники легко могут между собой договориться, но как эта формула работает во взаимодействии с государственными?

– Буквально вчера двух пациентов отправил в госучреждения. Например, пришел пациент с тимомой, нужна торакоскопия, а у нас в частных клиниках этого не делают или делают за очень дорого, но у меня есть друзья в государственных федеральных центрах, и я им звоню. Или, допустим, рак легкого: нужно удалить часть легкого, а не все целиком, но в коммерческих клиниках такие операции проводятся очень редко. То есть люди, которые делают такие операции хорошо и много, работают только в государственных больницах. Я звоню им, и пациент идет туда – по ОМС. Если человек с паспортом и полисом придет в поликлинику федерального института, он будет там маяться месяца полтора, собирать анализы, а потом еще и непонятно к кому попадет. А так – к конкретному человеку, который как раз на этом и специализируется, а дообследоваться может быстро – за деньги, в сторонних организациях. То есть, покупая консультацию, пациенты покупают мою сеть профессиональных контактов, что, конечно, намного дороже, чем обычная консультация, которая у меня стоит 6 тысяч рублей, у моих сотрудников – 4 тысячи. Причем это не взятки, это не значит, что я могу продвинуть очередь. Но я могу прицельно направить пациента, и ему действительно окажут помощь бесплатно либо официально платно, но будут сэкономлены силы, время, а часто и деньги на ненужные обследования. Я официально направляю пациента напрямую – либо в государственную, либо в частную клинику, но к Иванову, а не к Петрову. И пациент официально оплатит услуги врача Иванова в кассе или сделает все по ОМС или ВМП.

– Вы сейчас ради такой маршрутизации заключаете какие‑то партнерские соглашения с другими медцентрами или сетями?

– Наша главная идея в том, что все будет двигаться не в сторону сети или клиники, а в сторону команды. Поэтому если я работаю с «Медсканом» по МРТ и КТ, то только по одной причине – там есть главный рентгенолог Кирилл Петров. Если завтра Кирилл Петров будет в «поликлинике Х», то завтра же у меня вся экспертиза будет проводиться там. К сожалению, многие российские инвесторы все еще думают, что если они купили какую‑нибудь штуку за $3 млн, то все – успех обеспечен. Но ключ – это системная и кропотливая работа с кадрами. И я мечтаю познакомиться с медицинским инвестором, который поставит это во главу угла.

– Ваша основная аудитория – больные, которые лечатся давно и не очень успешно, или те, кому только поставлен диагноз?

– Все коммерческие онкоклиники развиваются одинаково. Сначала к тебе идут те, от кого все отказались. Моя первая пациентка была именно такой, и мы, кстати, ее спасли. Причем на благотворительные деньги, сами тоже работали бесплатно. Это девочка 20 с чем‑то лет, русская с узбекским паспортом, которую мы с тремя благотворительными фондами и рядом государственных учреждений лечили от лимфогранулематоза. Потом, когда о тебе начинают узнавать, к тебе бегут пациенты уже на этапе диагностики.

– В случае с онкологией готовность пациентов платить все же выше, чем у людей, страдающих не столь серьезными заболеваниями?

– Человек часто руководствуется двумя чувствами – страхом и жадностью. Конечно, рак страшнее, чем боль в пятке. И здесь получается лучше не из‑за большого менеджерского и организационного успеха, сама сфера страшнее. Поэтому в ней легче заработать. Но, тем не менее, проблема с нежеланием людей платить остается и здесь. Причем когда ты на пациентов не давишь, а хочешь от них осознанного выбора, хочешь, чтобы они были твоими партнерами, они уходят чаще. А есть клиники, работающие по агрессивной схеме: «Мы тебя спасем и начнем это делать прямо сегодня, все, что делали до этого, – ерунда, а мы сейчас организуем нанотерапию». И пациент остается у них, а на счету клиники мгновенно оказывается полмиллиона. Пусть в долгосрочной перспективе это ошибочная стратегия, но всем же хочется денег сейчас. Или вариант с инвесторами, которым про медицину не объяснишь, потому что им на входе никто про это почему‑то не сказал, им сказали, что медицина – это ниша. И ты с этим восприятием должен бороться. Вариант диалога с пациентом можно реализовать на уровне моей, считай, частной практики, где я сам определяю модель, по которой работать, и принимаю ее результаты.

– Вы будете расширять клинику – добавлять к амбулатории стационар?

– Стационар, конечно, нужен. Больше того, в Москве уже достаточно частных многопрофильных стационаров и строятся еще несколько. Последнее время мы видим очередную волну слияний и поглощений в медицинском бизнесе. Но я ищу нормальный стационар. Я могу получить у партнеров лучевую терапию, ПЭТ, операции, но я не могу получить стационар для осложнений, для госпитальных случаев, для паллиатива, где можно реализовать партнерские, а не агентские отношения. Справедливости ради надо сказать, что стационара, который занимался бы только онкологией, быть не должно. Он, конечно, должен быть многопрофильным. Мечта…

– Не можете найти стационар, потому что это сложно оформить?

– Потому что владельцы и управляющие клиник, к сожалению, пока не готовы, им пока не очень близка идея, что врач может быть партнером, а не наемным работником. То есть не как в Америке, где ты пришел в больницу и говоришь: «Ребята, я бы хотел к вам приходить и здесь лечить своих больных». Причем это можно сделать по действующим законодательным нормам. Но люди пока думают, что если у них этаж, если у них КТ, значит, они держат поток пациентов. А они его не держат. Зачастую они держат убытки. Вернее, потихоньку начинают это понимать, но не созрели еще до конкретных шагов.

– А с государственными больницами нельзя реализовать такую схему?

– Пытался. Живой пример: прихожу договариваться с одной государственной больницей. Ответственный за платные медицинские услуги говорит: «Сейчас мы все сделаем, клади всех сюда». Я иду смотреть корпус, узкий такой, мы поднимаемся по бетонной лестнице, слегка окрашенной, и перила, как в школе, и воняет тушеной капустой. Потом открывается дверь в Зазеркалье – там отличный ремонт, который сделал предприимчивый завотделением, креслица, все с дизайном. Но ты понимаешь: чтобы туда попасть, нужно идти через тушеную капусту. Спрашиваю: сколько стоит палата? 12 тысяч в сутки. Но за эти деньги я могу взять палату в «Медицине».

– А если говорить о создании полноценной онкоклиники…

– Это не должна быть просто онкологическая клиника. Она должна быть в составе многопрофильного стационара. Иначе это модель, про которую я говорил выше. Для чего нужна большая клиника? Чтобы лечить там нестабильных пациентов. Но в онкологии ты никогда ее не заполнишь, если не будешь обещать доставать пациентов, грубо говоря, с того света и продавать надежду. Нужна многопрофильная клиника с мощной онкологической службой. Если это тяжелый госпитальный пациент – таких у меня около 10%, – нужен стационар, а если это обычная история, в госпитале нет необходимости. То есть, по‑честному, либо ты делаешь маленькую частную практику, либо многопрофильную большую клинику наподобие EMC или «К+31». Такой крупный медицинский проект может быть успешным, если у тебя есть «длинные» деньги, если ты действительно стратегически правильный инвестор. Под проект нужно несколько десятков, если не сотен, миллионов долларов и лет 10–20. Но у нас в медицинском бизнесе до сих пор встречаются 90‑е: занимаемся всем, что приносит деньги. Как? Неважно – ОМС, ДМС, out of pocket, все в кучу.

– То есть работа коммерческой клиники в системе ОМС – дурная затея?

– Она хороша в теории, но в наших реалиях кривая: с одной стороны, прием терапевта по тарифу – 80 рублей, а с другой – рыночная цена на ПЭТ или ЭКО. Что заставляет выбирать: тут работаем, а тут не работаем. Все относятся к этой истории по‑разному. На мой взгляд, участвовать в ОМС для многопрофильных частных клиник – привлекательно, но не здорово. Потому что тогда ты вынужден гнать поток, а это сказывается на качестве. Например, одни и те же ребята делают МРТ за деньги для моего пациента и МРТ по ОМС, но это будут два разных по качеству исследования: у диагностов нет входящих данных по ОМС‑пациенту, никто из врачей с ними не связывался, не обсуждал цели и задачи исследования – выхлоп для пациента совершенно иной. И не забывайте, если раньше пять специалистов делали 10 исследований в день, теперь они делают 100. То есть эта история в наших условиях делает приемлемой халтуру для персонала – вернее, вынуждает их работать нехорошо. Глаз должен быть насмотрен, да, и я должен смотреть не меньше трех пациентов в день, но если я смотрю 15 – то не успеваю и подумать, получается, что глаз наметан, но толку ноль. Это быстрые, простые и неплохие пока деньги. Но завтра все это могут убрать – сделать, условно, по рублю. А вдобавок еще и персонал останется не сильно квалифицированным.

ласков, онкология, онкоклиника, многопрофильные клиники, топ100 частных клиник
Источник Vademecum №21, 2017
Поделиться в соц.сетях
В Дагестане задержали главу ТФОМС по подозрению в хищении более 210 млн рублей
Сегодня, 10:53
Важнейшие новости прошедшей недели
18 Августа 2018, 8:24
Производитель глюкометров «ЭЛТА» построит в ОЭЗ «Москва» завод за 660 млн рублей
17 Августа 2018, 19:38
Monsanto обжалует решение суда о компенсации $289 млн заболевшему раком американцу
17 Августа 2018, 19:18
Monsanto обжалует решение суда о компенсации $289 млн заболевшему раком американцу
17 Августа 2018, 19:18
В Программе госгарантий на 2019 год появился норматив финансовых затрат по онкологии
17 Августа 2018, 16:51
Скворцова пообещала обеспечить всех онкобольных химиотерапией в 2019 году

Министр здравоохранения РФ Вероника Скворцова пообещала полностью обеспечить пациентов с онкологическими заболеваниями препаратами для химиотерапии. Об этом Скворцова рассказала на совещании с медиками и членами правительства Магаданской области.

17 Августа 2018, 11:46
В Свердловской области борьбу с онкозаболеваниями оценили в 13,2 млрд рублей
16 Августа 2018, 12:42
У онкопрепарата Опдиво расширились показания к применению
15 Августа 2018, 8:17
СК расследует дело о хищениях в Противораковом фонде Татарстана

Следственные органы Следственного комитета (СК) РФ по Республике Татарстан (РТ) возбудили уголовное дело по факту хищения денежных средств из Противоракового фонда Татарстана. 

13 Августа 2018, 10:54
Monsanto обязали выплатить $289 млн заболевшему раком американцу
11 Августа 2018, 16:22
Питерский онкохирург Илья Черниковский переходит в МГОБ №62
10 Августа 2018, 19:03
Следователи возбудили уголовное дело о неоказании помощи онкобольной жительнице Севастополя
6 Августа 2018, 19:12
Суд обязал ФСИН выплатить онкобольному заключенному компенсацию за ненадлежащее оказание медпомощи
Ингодинский районный суд Читы обязал ФСИН России выплатить компенсацию за ненадлежащее оказание медицинской помощи онкобольному осужденному. Нанесенный Геннадию Курбанову моральный ущерб суд оценил в 70 тысяч рублей, тогда как адвокат истца запрашивал 2 млн рублей.
2 Августа 2018, 19:20
Первое интервью и. о. директора НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина Ивана Стилиди после назначения
1 Августа 2018, 19:29
Иван Стилиди
И.о. директора НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина
«Как правильно выстроить онкослужбу? Идти от Адама»
1 Августа 2018, 18:51
В Тульской области переоснастят и расширят онкослужбу

Губернатор Тульской области Алексей Дюмин провел совещание по борьбе с онкологическими заболеваниями. По этому профилю регион входит в пятерку субъектов с самой высокой смертностью. Местные власти разработали комплекс мер – в основном, по расширению диагностических мощностей, которые призваны снизить смертность от рака к 2024 году.

1 Августа 2018, 8:42
В Пензенской области расширят онкологическую инфраструктуру

Правительство Пензенской области планирует создать в регионе 11 первичных отделений, специализирующихся на выявлении онкозаболеваний, и построить корпус для хирургического лечения рака. Об этом заявил губернатор региона Иван Белозерцев.

31 Июля 2018, 17:30
В Нижнем Новгороде появится Институт экспериментальной онкологии

Минздрав России одобрил создание института экспериментальной онкологии на базе НИИ биомедицинских технологий Приволжского исследовательского медицинского университета (ПИМУ). Институт начнет работу в нынешнем году, а его деятельность будет финансироваться за счет федерального бюджета, рассказали Vademecum в пресс-службе ПИМУ.

31 Июля 2018, 12:11
Сеть «Альфа-Центр Здоровья» открыла вторую клинику в Тюмени
30 Июля 2018, 15:14
Минздрав предложил онкоцентрам оценить затраты на переоснащение

По информации Vademecum, финансовое обеспечение программы по борьбе с онкологическими заболеваниями должно быть просчитано к 10 августа. В настоящее время диспансеры и онкоотделения направляют директору НМИЦ радиологии Андрею Каприну свои запросы об оснащении клиник.

27 Июля 2018, 17:07
Яндекс.Метрика