17 Ноября, 15:10

«Бог дал мне все, что положено»

22 Сентября 2016, 16:12
8894
Фото: РИА Новости
Пластический хирург Хасан Баиев – о переводе своей практики из Грозного в Бостон и обратно

Хасан Баиев начал делать эстетические и реконструктивные операции в конце 80‑х одним из первых в СССР. Но целиком и полностью отдать себя новой по тем временам ветви пластической хирургии ему помешала война: во время обеих чеченских кампаний Баиев работал как военврач. Он был единственным в мятежной республи­ке специалистом, оперировавшим «федералов», а получил известность как хирург, сделавший реконструкцию лица Салману Радуеву и ампутировавший ногу Шамилю Басаеву. За беспримерную верность профессии Баи­ев был назван «человеком года» в США, Японии и Великобритании и стал лауреатом международной премии «Врач мира». Однако на уже оформившемся к тому времени российском рынке эстетической хирургии уникаль­ного специалиста тогда так никто и не узнал. После войны Баиев отправился в США по программе психологиче­ской реабилитации, работал садовником, газонокосильщиком и уборщиком, но в конце концов сумел получить лицензию и начать практику пластического хирурга. Сейчас Баиев делает реконструктивные и эстетические операции в Бостоне и Грозном, но до сих пор не входит ни в одну отечественную ассоциацию пластических хирургов. В интервью Vademecum хирург рассказал о том, как смог закрепиться в США, почему отказывается от предложений открыть клинику в Москве и что его не устраивает в российской эстетической индустрии.

– Почему вы решили заняться эстетической хирургией, которой в советские времена, по сути, и не было?

– Я со школьной скамьи мечтал стать пласти­ческим хирургом. Помню, мне было 13 лет, смотрел американский фильм «Федора» о гол­ливудской актрисе, которая хотела с помощью пластических операций сохранить молодость. В картине есть кадр, когда с Федоры после опе­рации снимают повязку и она видит, как изу­родовано ее лицо. Ее крик и гримаса отчаяния произвели на меня такое сильное впечатление, что я подумал: «Стану пластическим хирургом и сделаю всех людей красивыми». Но в Совет­ском Союзе, чтобы стать пластическим хирур­гом, нужно было сначала поступить на факуль­тет стоматологии, потом пройти ординатуру по челюстно‑лицевой хирургии, оттуда уже можно было начинать заниматься пластикой, но и то только реконструктивной – восстанов­лением после травм и аварий. Эстетической пластики в то время практически не было, а если и была, то туда было сложно попасть.

– Как же вы осваивали несуществующую специальность?

– Я поступил на кафедру челюстно‑лицевой хирургии Красноярского мединститута, где моими учителями были профессора Альберт Каргер и Анатолий Левенец. Эти люди дали мне основные знания, я до сих пор горжусь, что начал свой профессиональный путь именно в Красноярске. Всегда говорю, что у меня «сибирская школа». 

Непосредственно пластикой начал заниматься уже в Москве, в Институте пластической хирургии и космето­логии Минздрава. Там моим наставником был знаменитый Илья Фришберг, которого смело можно назвать основоположником пластиче­ской хирургии в нашей стране. С еще одним гуру нашей профессии Николаем Милановым, к сожалению, я знаком не был, только читал его литературу. Так вот, реконструкции я начал де­лать еще в Москве, а вот первую эстетическую операцию провел в 1989 году, когда вернулся домой, в Чечено‑Ингушскую АССР. Моей паци­енткой была молодая девушка, которая похуде­ла на 27 килограммов и очень стеснялась про­изошедшего с ее лицом: ей я сделал круговую подтяжку. Операция прошла успешно, тогда это было в новинку, результаты вмешательства показывали по местному телевидению. А даль­ше была война. 

Пока работал, был стойким, долгое время держал себя в руках, но все равно понимал, что все это когда‑нибудь обернется для меня психологической травмой – когда все время видишь изуродованных войной людей, невозможно пропустить это через себя без последствий. Когда война закончилась, в Чеч­ню приехала международная правозащитная организация, которая занималась вопросами психологической поддержки людей, оказав­шихся в зоне боевых действий. Мне предложи­ли поехать на психологическую реабилитацию в США, я согласился. Сначала поехал на полго­да, а потом остался жить.

– Как вам удалось получить в США лицензию хирурга?

– Тяжело. Я был одним из немногих, кто смог там остаться, продолжить обучение и начать работать. Сначала я учил английский, потом занимался в колледже на базе Гарвардского университета. Это был адский труд. В США есть много докторов, которые по 10–15 лет не могут сдать экзамен после ординатуры. Каждый год правила сдачи меняются, каж­дый год они из‑за этого их проваливают, не могут начать работать. Мне до сих пор кажется, что я выиграл в лотерею. Оперировать начал уже на базе Института пластической хирургии в Гарварде, сначала делал эстетиче­ские операции, потом стал заниматься деть­ми с врожденными аномалиями, делать им реконструктивные операции. Окончательно войти в профессию мне помогли те семь лет, что я провел в Центре пластической хирургии Гарвардского университета, где я научился но­вой технике, увидел много интересных паци­ентов, смог побывать на стажировках в Япо­нии, Англии и Франции.

– Какие этапы нужно пройти сейчас, чтобы стать пластическим хирургом в США?

– Нужно отучиться четыре года в колледже, че­тыре года – в университете и восемь лет – в ре­зидентуре. Только после восьми лет резиденту­ры хирурги определяются со специальностью. И потом происходит непрерывное обучение на специальных курсах, семинарах и так далее. И здесь тоже большая разница с российской системой образования пластических хирургов, где до последнего времени хирургом мог стать стоматолог, прошедший переобучение и полу­чивший соответствующий сертификат.

– В США у вас появилась своя клиника?

– Нет, мне удалось устроиться на работу в одну из государственных клиник. И в этом мне тоже повезло. Тут сложилось сразу множество обстоятельств. Во‑первых, в Америке я напи­сал книгу «Клятва, или Хирург под огнем» – о том, как работал во время войны. Эту книгу прочитали многие люди, обо мне узнали, и это, наверное, тоже мне помогло. Потом я стал «человеком года», мне дали престиж­ную премию «Врач мира», это принесло мне не только известность, но и деньги. Наконец, моим научным руководителем в Гарварде был Джозеф Мюррей, который получил Нобелев­скую премию по медицине в 1990 году. Его рекомендации сыграли большую роль в моей работе в США.

– Что заставило успешного американского хи­рурга вернуться оперировать в Чечню?

– Еще во время учебы в Гарварде я ездил с ко­мандой хирургов‑волонтеров по всему миру, мы делали реконструктивные операции детям. Этот опыт меня тогда вдохновил, и я решил: стоит когда‑нибудь начать проводить та­кие же операции в Чечне, где потребность в них очень высока. В России к тому времени обо мне уже знали, ко мне стали приезжать и на эстетические операции из других россий­ских регионов, звезды. Занимался в основном ринопластикой, круговыми подтяжками лица, абдоминопластикой.

RIAN_02517534.HR.ru.jpg

Фото: РИА Новости

– Почему же вы не открыли клинику в Москве?

– Предложений начать бизнес в Москве мне действительно поступало довольно много. Но я смотрю на это не совсем так, как мои коллеги. Для меня не принципиально сейчас зарабатывать деньги. Бог дал все, что мне положено. Теперь для меня главное – благотво­рительность и помощь людям, насколько это в моих силах. Поэтому в Чечне я сосредоточился в основном на реконструктивных операциях детям с врожденными аномалиями и различ­ными опухолями. Дети приезжают из разных регионов страны – из Дагестана, Ставрополь­ского края, из соседней Южной Осетии. Как правило, это дети из малоимущих семей или сироты, у которых просто нет другого шанса получить такую операцию. В этом году мы проводили большую акцию во Владикавказе, прооперировали 58 детей.

– За чей счет проводятся эти операции?

– Я и группа моих коллег занимаемся бла­готворительностью, привлекаем меценатов, сотрудничаем с Минздравом Чечни. Мини­стерство безвозмездно предоставляет нам опе­рационные, реанимацию, лечебный блок и весь необходимый расходный материал. Сами операции мы проводим как волонтеры, то есть работаем бесплатно, иногда удается привлекать спонсоров. Например, одну акцию нам про­спонсировал нынешний глава Северной Осе­тии Вячеслав Битаров. Я ему просто позвонил и предложил поучаствовать в проекте, он сразу согласился. Но больше, правда, никто не рвет­ся вкладывать деньги в нашу акцию.

– Вы не пытались получить госзаказ на рекон­структивные вмешательства?

– Для меня это – головная боль, бюрократия, сбор многочисленных документов, месяцы ожидания, плюс такие операции нужно делать в федеральных центрах, в Москве. Для родите­ля, который хочет как можно быстрее избавить ребенка от дефекта и сделать его здоровым, такие долгие хлопоты – проблема. Поэтому мы проводим операции без всяких квот. Просто бесплатные, и все.

– Почему вы избегаете участия в отраслевых ассоциациях и, как говорят, почти не общаетесь с коллегами из России?

– Я не во всем разделяю их подход. В россий­ской системе пластической хирургии нет пре­емственности. Хорошие врачи хотят оставаться уникальными, не пытаются передавать свой опыт, скрывают свою технику, не хотят учить или обучают только близких родственников. Это тормозит развитие пластической хирургии в России, закрывает доступ к новым пер­спективным методикам. Я этого не понимаю. Какой смысл? Ты ведь все равно не заберешь свои навыки с собой в могилу. В этом смысле в США противоположный подход. Напри­мер, в Бостоне, где я живу, работает Ассоци­ация пластических хирургов, я часто бываю у них на конференциях, где постоянно узнаю что‑то новое, понимаю, над чем работают мои коллеги. Эти конференции проходят не как череда скучных докладов, как у нас, в России. Обычно организуется ужин, на котором врачи в свободной форме обсуждают свою работу. После начинаются выступления и конферен­ции, где они рассказывают о самых сложных операциях в своей практике, делятся опытом. Это очень помогает профессиональному со­обществу развиваться. Американские хирурги отличаются своей открытостью, они часто ездят по миру, оперируют в самых разных, ино­гда невыносимых, условиях, делятся опытом с местными специалистами.

– Какие операции сейчас пользуются в США наибольшим спросом?

– Американцы не так увлечены пластической хирургией, как мы, россияне. У нас каждый второй хочет с собой что‑нибудь сделать, в Штатах пластические операции чаще делают по необходимости. Например, люди с диагнозом «ожирение» экстремально худеют, и им стано­вится необходима абдоминопластика. В США востребована операция по уменьшению груди, это тоже связано с проблемой ожирения и лиш­ней кожи. Наши же пациентки чаще уделяют внимание лицу, хотят просто что‑то поменять, поэтому у нас популярны подтяжки лица, такие операции, как удаление комков Биша. Именно поэтому сейчас пластическая хирургия в России – более прибыльный и эффективный бизнес, чем в США. С 90‑х годов, когда в Рос­сии появилась мода на пластические опера­ции, вплоть до 2008‑го дешевле было сделать пластику в России – имею в виду прежде всего большие города. А сейчас цены сравнялись: круговая подтяжка лица и у нас, и в США стоит примерно одинаково – около $10 тысяч, только в России за эти деньги качество будет хуже.

пластическая хирургия, клиника, бизнес, сша, операция, пациенты, хирург
Источник Vademecum №17, 2016
Поделиться в соц.сетях
В Кабардино-Балкарской Республике назначен министр здравоохранения
15 Ноября 2019, 19:05
Фонд ММК возглавил Ильдар Хайруллин
15 Ноября 2019, 18:40
В Челябинской области начались проверки частных домов престарелых
15 Ноября 2019, 16:00
Biogen потеряла $3 млрд капитализации из-за патентного спора с Mylan
15 Ноября 2019, 15:06
Biogen потеряла $3 млрд капитализации из-за патентного спора с Mylan
Рыночная стоимость американской Biogen снизилась на $3 млрд за две торговые сессии, прошедшие после 13 ноября 2019 года, когда состоялись очередные слушания по патентному спору об исключительных правах Biogen на блокбастер Текфидера (диметилфумарат), дженерик которого собирается выпустить компания Mylan.
15 Ноября 2019, 15:06
В Махачкале пройдет конференция для управленцев в сфере здравоохранения
15 Ноября 2019, 12:38
Мединдустрия
«Мы не можем знать, сколько проживут наши дети»
Что такое перинатальная паллиативная помощь
1564
Крымский нефтяник приспособит часть отеля под реабилитационный центр
Президент компании TES, управляющей сетью автозаправок в Крыму, Сергей Бейм вложится в перепрофилирование входящего в холдинг спа-отеля в центр реабилитации пациентов, перенесших сердечно-сосудистые заболеваниям. Объект входит в состав гостиничного комплекса TES Hotel&Resort в Евпатории.
13 Ноября 2019, 18:01
Vademecum открывает продажи аналитического отчета об экспортном потенциале российских эстетических клиник
Аналитический центр Vademecum принимает заявки на приобретение прикладного исследования, детально описывающего практику привлечения иностранных пациентов российскими клиниками эстетической медицины.
13 Ноября 2019, 12:09
LIFESCAN В РОССИИ
Экономика самоконтроля: Сколько сможет выиграть государство, снабжая больных сахарным диабетом тест-системами
605
Компания Accuray отметила десятилетие радиохирургической системы CyberKnife в России
В НМИЦ нейрохирургии им. академика Н.Н. Бурденко состоялась научная конференция в честь десятилетнего юбилея начала работы первого в России аппарата лучевой терапии и радиохирургии CyberKnife компании Accuray. Врачи центра оценили результаты лечения и эффективность высокотехнологичного роботизированного комплекса, а также обсудили перспективы развития Московского общества радиационных онкологов.
13 Ноября 2019, 8:40
Собранные Google медицинские данные проверят федеральные власти США
13 Ноября 2019, 8:18
В России будет защищена первая докторская диссертация по пластической хирургии
12 Ноября 2019, 19:28
Онлайн-курс «Современные стандарты диагностики и лечения заболеваний печени»
12 Ноября 2019, 11:30
Google собрала медицинские данные жителей 21 американского штата
Компания Google и американское больничное объединение Ascension, как выяснилось, с 2018 года собирают данные о пациентах 2,6 тысячи госпиталей, врачебных кабинетов и других медорганизаций в 21 штате. База уже включает показатели десятков миллионов человек.
12 Ноября 2019, 7:58
Мединдустрия
С вами кэша не сваришь: Как медицинские онлайн-сервисы отбирают хлеб у коммерческих клиник
2334
Расходы на здравоохранение в странах ОЭСР достигнут 10,2% ВВП к 2030 году
11 Ноября 2019, 8:27
РФПИ вложится в роботический проект Дмитрия Пушкаря
Российский фонд прямых инвестиций (РФПИ) объявил о завершении первого раунда инвестиций в проект Assisted Surgical Technologies (AST) – разработчика первого российского робота-хирурга. Идеолог проекта – главный уролог Минздрава, руководитель Клиники урологии МГМСУ Дмитрий Пушкарь. Средства нужны компании на получение патента, проведение клинических исследований и производство промышленных образцов. 
9 Ноября 2019, 19:04
Главврача Балахнинской ЦРБ Максима Кудыкина выпустили из СИЗО
9 Ноября 2019, 11:55
Подозреваемый в мошенничестве главврач Балахнинской ЦРБ выступил с открытым обращением из СИЗО
Главный врач Балахнинской ЦРБ Максим Кудыкин, арестованный в середине сентября 2019 года по подозрению в мошенничестве при закупках расходных материалов для проведения эндоваскулярных операций, выступил с открытым письмом. По его словам, медизделия приобретались за счет пациентов из-за отсутствия в Стандарте лечения атеросклероза периферических артерий применяемого в клинике метода хирургического вмешательства.
8 Ноября 2019, 13:52
BCBSA: слабое здоровье миллениалов негативно скажется на экономике США
Организация независимых страховщиков США Blue Cross Blue Shield Association (BCBSA) провела исследование о взаимосвязи здоровья миллениалов (рожденные в 1981–1996 годах) с демографическими и экономическими показателями. Согласно отчету, смертность среди миллениалов на 40% выше, чем у предыдущего «поколения Х» (рожденные в 1961–1981 годах), а расходы на их лечение могут увеличиться на 33% и составить $4,5 тысячи в год на душу населения в США.
8 Ноября 2019, 13:32
Яндекс.Метрика