22 Января, 13:48

«Мечта – через четыре-пять лет начать публиковать наши клинические результаты»

Дарья Шубина
27 Мая 2019, 8:59
7566
Артем Гапеев, генеральный директор Ильинской больницы Фото: Оксана Добровольская
Как Ильинская больница будет оправдывать вложенные в нее 4,3 млрд рублей

На Новорижском шоссе неподалеку от МКАД 25 мая открылась Ильинская больница. Сенсационной эту новость не назовешь – про проект, анонсированный пять лет назад и сложившийся по желанию предпринимателей Абая Закарьянова и Максима Савельева при финансовом участии казахстанской Emdeu Group, слышали все участники рынка медуслуг и сочувствующие. Присмотреться к затее, и правда, стоило. Но даже не из-за серьезного для частного госпиталя масштаба (14 тысяч кв. м площади, 72 койки) или «звездной» команды врачей, а хотя бы потому, что авторы клинического проекта обещали продемонстрировать отрасли некие альтернативные подходы к организации лечебного процесса, маркетингу, мотивационным и управленческим решениям. Какие ожидания связывают со стартапом его топ-менеджеры и акционеры, Vademecum рассказал генеральный директор Ильинской больницы Артем Гапеев.

«МЫ ГОТОВЫ ПРИНЯТЬ ПАЦИЕНТА В ЛЮБОМ СОСТОЯНИИ»

– Вы долго работали в Европейском медицинском центре. Что из полученного вы использовали в Ильинской больнице, а что принципиально сделали по‑другому?

– В ЕМС я проработал почти восемь лет, и за это время было построено почти шесть сложных медицинских объектов, так что многое из опыта технологического проектирования, организации стройки и прочего, конечно, пригодилось. Принципиально было то, что здание Ильинской больницы не приспосабливалось, а изначально строилось под медицину, начиная с котлована. Многие идеи, новые именно для меня, здесь удалось реализовать. Например, отделение экстренной помощи. Здесь в одном пространстве мы объединили и палату экстренной помощи со всеми возможностями для интенсивного пособия, и экспресс‑лабораторию, и компьютерную томографию, и катетеризационную лабораторию для любых рентгенэндоваскулярных вмешательств и так далее.

Это исключительно важно, когда больница готова принять пациента в любом, угрожающем жизни, состоянии. Мы разработали 11 базовых клинических путей, сформулированных по синдромальному принципу, что позволяет эффективно мобилизовать наши возможности в зависимости от ситуации. Например, при синдроме, условно называемом «боль в грудной клетке», мы можем столкнуться и с инфарктом, и с пневмотораксом, и с тромбоэмболией легочной артерии. Задача такого отделения – это триаж, постановка диагноза, мобилизация персонала, выполнение лечебных мероприятий и прочее. Так, при остром коронарном синдроме (например, при инфаркте миокарда с подъемом сегмента ST) весь процесс должен уложиться в один час.

Учли нюансы, связанные с логистикой внутри госпиталя. Иначе устроили центр женского здоровья, детское отделение. Сделали много лифтовых групп – их в здании девять. Еще одна особенность Ильинской – наличие полноценного реабилитационного отделения, которое работает в непосредственном контакте с клиникой, является ее частью. Этот подход выражается в концепции межклинической службы. Таких служб в Ильинской больнице будет три – реабилитация, клиническая психология и служба боли.

Это означает, что реабилитолог начинает работать с пациентом еще до операции или в момент его поступления, если речь идет о травмах или иных экстренных состояниях, особенно при острых неврологических расстройствах. С другой стороны, клиника поддерживает реабилитологов, обеспечивая им при необходимости интенсивное или диагностическое пособие, консультации специалистов. На самом деле никакого велосипеда мы не изобретали. Ильинская больница – это обычный среднестатистический госпиталь, который вы можете увидеть в Германии, Италии или Израиле.

– Вы как‑то заявляли, что создаете «альтернативную систему организации медицинской помощи». Это альтернатива чему – государственной, частной медицине?

– Это альтернатива архаичному и совершенно неадекватному принципу эшелонирования пациента, который иногда условно именуют системой Семашко и который, по сути, так и не изжит в России. Здесь мы тоже ничего не изобретали. Трехуровневая система организации медицинской помощи – это общая база для всех систем здравоохранения в мире: общая практика как первый уровень, консультации специалистов, emergency и реабилитация, но уже в рамках госпитального центра, как второй и, наконец, третий – технологичное, сложное оперативное или иное пособие. Есть еще и четвертый – наука. В отличие от эшелонированного построения, в системе уровней пациент движется от компетенции к компетенции, а не от квалификации к квалификации.

Хирург есть и в поликлинике, и в госпитале, только они очень разные. И это все прекрасно понимают. Между ними связи нет никакой, они знать друг про друга не знают, они даже финансируются по разным принципам, хотя оба в ОМС. Такой подход формирует и колоссальную финансовую неэффективность, и полную фрагментацию клинического процесса, а кроме того, дает прекрасную почву для всевозможных имитаций бурной деятельности, что мы все регулярно наблюдаем. Таким образом, альтернатива – это объединение в одном клиническом, этическом, организационном и экономическом пространстве трех базовых уровней компетенции. И так работает весь мир.

– На строительство Ильинской больницы ушло пять лет. Произошли ли за этот вообще‑то немаленький срок важные, на ваш взгляд, изменения на рынке?

– Два года проект был практически заморожен. Стройка остановилась, не было денег. Так что мы строили больницу не 5 лет, а 2,5 года. Менялся состав акционеров, и этот процесс очень затянулся. Основатели проекта, в первую очередь Абай Закарьянов, взяли на себя колоссальную ответственность и в самый напряженный момент не остановили проект, не распустили коллектив.

Что касается рынка, то глобального ничего не стряслось. Стратеги тут не появились, в частном секторе идет не очень перспективный экстенсивный рост, а правила игры со стороны государства хаотично меняются.

Но несмотря на очень низкую, на мой взгляд, эффективность инвестиций государства в медицину, какие‑то небольшие позитивные подвижки в разных сферах происходят. При этом общая ситуация в здравоохранении привела к тому, что все больше врачей из госсектора начинают переходить в частные клиники. Еще несколько лет назад они и подумать об этом не могли, а сейчас в контексте госмедицины они себя не видят. Это сказалось и на нашем проекте – к нашей команде присоединились врачи из городских больниц и федеральных центров. Наблюдаю интересную тенденцию – создание кооперативов. Это когда грамотные современные врачи, которых очень мало, собираются в группу под какой‑нибудь вывеской и, не раздражая друг друга всякой совковой галиматьей, совместно лечат своих пациентов, опираясь на доказательную медицину.

«НИКТО НЕ РЕШИЛ ПРОБЛЕМУ ДОСТУПНОСТИ МЕДИЦИНЫ»

– То есть конкуренция в сегменте коммерческой медицины, на ваш взгляд, не обострилась?

– Это абстрактное понятие. Я считаю, что в медицине конкуренции быть не может. Все мировые системы здравоохранения решают и не могут решить проблему доступности медицины. Другой вопрос, что в Женеве и Омске, например, разные представления о ее доступности. Если вы конкурируете за кошелек страховых компаний, то, наверное, там, где речь идет в основном о здоровом контингенте пациентов, какая‑то «толкучка» существует. А когда вы говорите и доказываете, что лечите на экспертном уровне, то выясняется, что особой конкуренции у вас и нет. Ее не было пять лет назад, нет и сегодня.

– Как вы намерены это доказывать?

– Моя мечта – через четыре‑пять лет работы начать честно публиковать наши клинические результаты. А как иначе? Я уже где‑то писал, что абракадабра про «международные протоколы» и «ведущих врачей» – это всего лишь попытка ввести пациента в заблуждение. Ну, про «звезд» умолчим. Доказать что‑то можно, только показывая, как мы лечим и с какими исходами.

– Смелое заявление.

– А как еще объяснить пациенту, что вы лечите или пытаетесь лечить так же, как в Европе, США или Израиле? Только публикуя анализ своих результатов. Это колоссальная проблема. Если спросить любого главного врача про исходы, он не ответит. И не потому, что не хочет, а потому, что он их просто не знает. Очень немногие хирурги, например, ведут свои реестры. При этом на каждой троллейбусной остановке у нас пишут: «Мы лечим по международным протоколам». Но никто в действительности не проводит анализ и сопоставление своих исходов, то есть осложнений, рецидивов и прочего, с результатами, публикуемыми в профессиональном мире.

– Вы верите, что наши клиники когда‑нибудь начнут собирать и открывать такие данные?

– Не верю. Но это не означает, что этого не надо делать самим. Это довольно сложная работа, требующая больших ресурсов. Тема, конечно, дискутабельная, но такой подход формирует то, что называется репутацией, а это, в свою очередь, единственное, что обеспечивает капитализацию в медицинском бизнесе. Вы прошли по зданию, увидели, что мы все хорошо построили, поставили кучу всяких железяк, а что дальше? Мы знаем случаи, когда клиницисты, используя самую дорогую технику, провоцировали серьезные осложнения и даже смерть пациента. Так бывает, когда берутся за экспертную хирургию, например, не будучи экспертами.

– Какой у вас будет система мотивации персонала?

– Процентов не будет. Я сам много лет формировал эту порочную практику. Больше не хочу. Основная часть дохода врача – это фиксированный оклад, не зависящий от того, что он делает. Мы установили и переменную часть, но она не находится в прямой зависимости от конкретных количественных результатов. И еще одно: премирование врачей – это прерогатива их руководителя, заведующего отделением или службой. Функция администрации – техническое выполнение, не более. Я сталкивался с ситуацией, когда врач начинает планировать свой доход. Это уже из области коммерции, чего допускать нельзя.

«ЗАДАЧА – СДЕЛАТЬ ВЫСОКОМАРЖИНАЛЬНЫЙ ПРОЕКТ»

– Когда вы планируете загрузить клинику так, чтобы она хотя бы сама себя содержала?

– Мы не рассматриваем такой задачи – «хотя бы себя содержать». Задача формулируется иначе – сделать высокомаржинальный проект и принести нашим акционерам доход. По плану примерно через год мы выйдем на полную самоокупаемость и, думаю, приблизительно через пять лет работы – на нормативный уровень капитализации.

– За счет чего? На ДМС, судя по вашим заявлениям, вы не ориентируетесь.

– ДМС – объективно ограниченный сегмент. Это корпоративный сектор, денег для финансирования сложного лечения там нет. Мы открыты для всех страховых компаний, но их возможности и специфика нам понятны. Мы не планируем выручку от ДМС выше 25–30%. Таким образом, в основе модели – пациент, который платит сам. Мы очень хорошо локированы – находимся в окружении 600 тысяч человек, если брать сектор от Киевского до Волоколамского шоссе. Здесь не много медицины, соответствующей ожиданиям местного населения.

Сейчас пациентам приходится ездить на лечение в Москву, убивая на это целый день. А для нас открываются большие перспективы в области семейной медицины, экстренной помощи, реабилитации. Это с одной стороны. С другой, мы собрали настоящих экспертов в своих областях, современных, без каких‑либо оговорок, врачей, каждый – с именем и репутацией. Когда речь идет о сложной медицине, расстояние, локация не имеют ни малейшего значения. Все это, в сочетании с большими техническими возможностями клиники, полагаю, даст скорый результат.

– Задолго до открытия вы начали плотно работать с различными соцсетями. Сколько потратили на маркетинг?

– Копейки. В последние годы из практики ушли такие дорогие и редко эффективные инструменты продвижения, как радио, борды, печатные издания. Сейчас все в сети. Да, мы выкупаем несколько бордов, но исключительно для навигации. От радио отказались совсем – мне прислали сводку: одна рекламная сессия стоит в четыре раза больше, чем весь маркетинговй бюджет по продвижению в соцсетях и интернете. За год мы сделали Facebook Ильинской больницы, где уже более 32 тысяч подписчиков. Социальные сети, блогеры, YouTube и другое – пока мы ориентированы на эти способы продвижения информации.

– На какой ценовой сегмент вы нацелились?

– Вопрос некорректный, но понятный. Стоимость консультаций врачей у нас будет находиться в диапазоне 5‑8 тысяч рублей, койко‑день в одноместной палате – около 25 тысяч, УЗИ – 5–9 тысяч рублей, рентгенография органов грудной клетки в двух проекциях – 5 тысяч рублей. Это для примера, весь прайс‑лист мы опубликуем на сайте через пару недель.

– Планируете работать в ОМС?

– Это для меня пока вопрос – я просто не понимаю экономику этого мероприятия. Формально для бизнеса, где есть существенные инвестиции в инфраструктуру, тариф, не предусматривающий покрытия CAPEX и маржу, невозможен. Но так как ценообразование в ОМС дело сейчас почти художественное, то есть не поддающееся никакому осмыслению, все возможно. Народ тянется к «аппетитным» тарифам. Ситуация настолько порочная, что рано или поздно все это плохо кончится.

– Но если вы собираетесь заниматься химиотерапией, почему бы не попробовать поработать по ОМС?

– Химиотерапия – это этап большого и сложного лечебного процесса, лечение с нее не начинается и ею не заканчивается. И вообще, принятие решения о том, какая и в каком объеме будет применяться химиотерапия, лежит в зоне ответственности мультидисциплинарной команды. В этом смысле, работая по жесткой системе ОМС, вы имеете очень много рестрикций, прежде всего связанных с возможностью дать пациенту лучшее лечение, не говоря уже о том, что есть ограничение и по препаратам, структура тарифа и так далее. Плюс вся эта бюрократическая история, что вы должны будете, выполняя стандартную услугу, 48 тысяч бумажек написать, а потом вас еще оштрафуют, скажут, что вы в истории болезни не там запятую поставили, поэтому вам страховая компания ничего не заплатит.

– А претендовать на ВМП, не погруженную в базовую программу ОМС, планируете?

– Претендовать можно на что угодно. Там свои битвы титанов. Это лоббирование и прочее. Не очень все это привлекательно. Хаос при формировании экономической политики привносит свою долю в общую сумбурную картину.

«ВСЕ МОЖНО ТИРАЖИРОВАТЬ»

– Какого суммарного объема инвестиций потребовал проект?

– Общие инвестиции составили 4,3 млрд рублей, из них почти 50% – это проектное финансирование Сбербанка. На моей памяти еще не было проектного финансирования банка в такую сложную медицинскую инфраструктуру на этапе green field. Банк в этом проекте показал себя исключительно профессионально. Сейчас мы занимаемся подготовкой второго этапа. Объем финансирования пока не уточню, мы еще делаем модель. Второй этап – это прежде всего детский госпиталь, радиотерапия, большой центр амбулаторной хирургии и, возможно, гематология.

– У Ильинской больницы разные акционеры. Как вам с ними работается?

– Пока мне удается поддерживать консенсус по вопросу о том, что сначала медицина, потом EBITDA. Обычно хотят наоборот, что довольно печально заканчивается. Зарабатывать можно только после того, как вы создали медицинскую компетенцию. Зарабатывать без нее, как пытаются делать 99,9% операторов рынка коммерческой медицины, путь в никуда. Мы отталкиваемся от того, что создаем сложную интеллектуальную конструкцию, которая должна создать эту самую репутацию, компетентную медицину, и только это начнет потом капитализироваться, только это определит стоимость бизнеса.

Как и большинство медицинских проектов, мы работаем в пятилетнем горизонте. Для нас 2024 год будет очень важным – тогда мы сможем сказать, состоялась наша модель или нет. Акционеры не мешают этому проекту – они ему помогают, поддерживают. И даже если где‑то у них есть альтернативная точка зрения, они не считают нужным ее продавливать. Пока ситуация комфортная.

– Насколько Ильинская больница тиражируемый проект? Или вы не задумываетесь над этим?

– Пока наша задача – это большая медицинская компания с экспансией в различные клинические области. Однако ничего эксклюзивного, все можно тиражировать.

– Какая территория, точнее аудитория, кроме «рублевской», его потянет?

– Увы, медицина – это дорого. Кто говорит иное, тот или лжет, или ничего не понимает в предмете. В этом смысле мы ориентируемся на аудиторию пациентов, которым нужна современная доказательная медицинская помощь и ответственное отношение к ним и их проблемам. Да, это стоит денег, потому что больших денег стоит сложный инженерный объект, медицинское оборудование, время квалицированных врачей, да и сами деньги. Не все проблемы экономики в стране может решить больница, для этого есть еще и государственные институты. По крайней мере, мне так кажется.


ильинская больница, гапеев, живов, закарьянов, кулибаев, emdeu, назарбаев, волна, инвестиции, частная медицина, emc
Источник Vademecum №4, 2019
Поделиться в соц.сетях
Амурская ОДКБ проиграла первое дело о заражении детей гепатитом С
Сегодня, 11:48
Novartis готовит к выводу на российский рынок CAR-T препарат Kymriah
21 Января 2020, 22:20
Росздравнадзор и ФМБА выведены из подчинения Минздрава РФ
21 Января 2020, 22:08
Татьяна Голикова и Денис Мантуров сохранили в новом правительстве прежние позиции
21 Января 2020, 22:02
BioNTech купила разработчика персонализированных противоопухолевых препаратов Neon Therapeutics за $67 млн
Немецкая биотехнологическая компания BioNTech приобрела американского разработчика персонализированных противоопухолевых препаратов Neon Therapeutics. Сделка, оцениваемая в $67 млн, или $2,19 за акцию Neon, должна быть закрыта до конца второго квартала 2020 года.
20 Января 2020, 17:44
В Морозовской ДГКБ рассматривают получение аккредитации JCI
Главный врач Морозовской детской городской клинической больницы ДЗМ Елена Петряйкина рассказала Vademecum о планах аккредитации медучреждения с точки зрения безопасности и качества медицинской помощи. В первую очередь планируется пройти тематическую проверку Росздравнадзора, затем – попытаться получить сертификат по международным стандартам Joint Commission International (JCI).
17 Января 2020, 17:28
Сергей Цыб предложил увеличить финансирование ядерной медицины
17 Января 2020, 15:23
Самарский предприниматель предстанет перед судом за сборку медицинских массажеров без лицензии
14 Января 2020, 15:08
Мединдустрия
«Был период инвестиционного ренессанса. Теперь у нас инвестиционные сумерки»
О чем спорили 500 делегатов Vademecum MedDay – 2019
1273
«Генная хирургия» получит от НТИ грант в 125 млн рублей
Рабочая группа Национальной технологической инициативы (НТИ) поддержит проект ООО «Генная хирургия» – разработку противоопухолевого препарата АнтионкоРАН-М. Средства гранта в размере 125 млн рублей будут направлены на клинические исследования I–III фазы.
25 Декабря 2019, 19:00
В Москве может появиться филиал воронежской ГК «Олимп здоровья»
Осенью 2020 года ГК «Олимп здоровья», основанная бывшим председателем Центрально-Черноземного банка Сбербанка Александром Соловьевым, планирует открыть филиал в Москве. Группа уже приобрела шестиэтажное здание в Мещанском районе столицы. Первый медцентр «Олимп здоровья» открылся в Воронеже в 2018 году.
23 Декабря 2019, 17:39
Сеть «Садко» вложит 293 млн рублей в стоматологическую клинику уровня JCI
Нижегородская сеть медицинских центров «Садко» намерена построить в столице региона новую стоматологическую клинику площадью 1,8 тысячи кв. м. Объем инвестиций оценивается в 293 млн рублей. В компании намерены аккредитовать медучреждение по международной системе качества и безопасности JCI (Joint Commission International).
23 Декабря 2019, 14:06
Рабочая группа Минздрава отклонила 11 заявок частных клиник на получение объемов ВМП
23 Декабря 2019, 0:54
Александр Островский
Основатель «Инвитро»
«Конкуренция заставляет жертвовать прибылью в пользу развития»
20 Декабря 2019, 18:07
Для венчурного фонда Минпромторга и РВК выбрали управляющую компанию
18 Декабря 2019, 19:10
LIFESCAN В РОССИИ
«Запуск локального производства на полную мощность позволит выпускать 12–15 млн упаковок в год»
Lifescan готов обеспечить текущие потребности российского рынка в тест-полосках
3552
«Гемамед» стал единственным участником московского офсета на 8,6 млрд рублей по поставке МИ для стомированных пациентов
Единственную заявку на исполнение офсетного контракта по поставке медицинских изделий для льготных категорий жителей Москвы – стомированных пациентов – подал дистрибьютор ООО «Гемамед». Конкурсная комиссия приняла решение о заключении 10-летнего контракта на 8,585 млрд рублей с единственным участником аукциона.
16 Декабря 2019, 15:47
В Казани началось строительство второго хосписа
Основатель и председатель правления Фонда им. Анжелы Вавиловой Владимир Вавилов сообщил о начале строительства хосписа для взрослых пациентов. Объект, рассчитанный на 60 коек, было задумано возвести в 2016 году, с тех пор фонд собирал средства на этот проект.
16 Декабря 2019, 10:55
Мединдустрия
Карельская тверезая: основатель клиники «Кивач» Галина Хюннинен нашла партнеров и деньги для авторского проекта в Подмосковье
2444
В Новосибирске открылся Центр ядерной медицины МИБС
14 Декабря 2019, 13:47
Яндекс.Метрика