Президент «МТЛ» – о технологическом суверенитете в медпроме
Группа «Медицинские технологии Лтд», один из ведущих отечественных разработчиков и производителей рентгенологического оборудования, запускает проект, впервые в практике отечественного рынка предусматривающий глубокую поэтапную локализацию производства компьютерных томографов на своих мощностях. В частности, развитие КТ-направления потребует от компании строительства нового предприятия. О деталях проекта, истории развития компетенций в сфере компьютерной томографии, международных проектах компании и особенностях регулирования рынка медпрома издателю Vademecum Дмитрию Кряжеву рассказал президент «МТЛ», доктор технических наук Анатолий Дабагов.
– В 2023 году «МТЛ» первой из российских компаний – производителей медицинского оборудования заявила о планах международного развития – запустила СП в Узбекистане. Как развивается этот проект?
– Я считаю, что хорошо. Мы сразу сделали ставку на местное локальное производство. По сути дела, из сегмента серьезного медицинского оборудования, да и вообще в медицинской промышленности это было первое предприятие в Узбекистане с реальным производством и точно первое, прошедшее сертификацию по стандартам ISO. По сути, местное предприятие – это уменьшенный клон завода «МТЛ» в Подмосковье.
– Как вы разделили ответственность с узбекским партнером?
– Он инвестировал в создание площадки, вместе мы вложились в оборудование. Кроме того, «МТЛ» предоставила СП свои технологии и компетенции. Помогаем всем, чем можем, обучаем сотрудников, но менеджмент, персонал – на стороне партнера. И предприятие уже прилично нарастило обороты. В прошлом году, если мне память не изменяет, порядка $2 млн они заработали.
– Неплохо для рынка Узбекистана.
– В этом году обязуются еще лучшие цифры показать.
– «МТЛ» известна на российском рынке тем, что никогда не ходила, скажем, по простому пути. Если локализация, то максимально возможная, а не просто переклейка шильдиков. В Узбекистане так же?
– Мы рассказали партнерам, как работает рынок у нас и что нужно сделать, чтобы полноценно развивалась национальная медицинская промышленность. Тут и там задача одинаковая – нужно создать регуляторную преференциальную модель, поддерживающую локальную промышленность. Партнеры наш подход поддержали и уже добились от властей определенных преференций для отечественных узбекских производителей. Мы им даже немного завидуем. У себя на родине они как национальные герои от промышленности – все приезжают смотреть на завод.
– Конкуренция там большая?
– Местный рынок – аналог российского начала 2000-х годов: засилье иностранцев, в основном китайских производителей. Но можно пробиваться и есть за что биться: продажи растут – и в госсекторе, и среди частных клиник. И потенциал весьма приличный: ВВП в Узбекистане растет, численность населения увеличивается. Все это влияет на стремительное преображение здравоохранения в стране.
– Но, я помню, была идея, что площадка в Узбекистане позволит вам дальше шагнуть на мировой рынок. От этой цели не отказались?
– Амбиции есть, но все надо делать вдумчиво и поступательно. Мы внимательно смотрим за тем, как меняется регулирование медпрома в тех же европейских странах. На мой взгляд, оно становится избыточным и создает излишние преграды для своих же производителей, готовых предложить конкурентоспособную технику. Плюс нужно наработать стаж – показать коллегам в других странах, на что способен узбекский медпром. Есть и политический аспект, который не стоит списывать со счетов. В любом случае мы будем продвигаться на мировой рынок. Просто без спешки.
– Давайте вернемся к выстраиванию преференциальной модели. Вы недавно встречались с премьер-министром Михаилом Мишустиным. О чем говорили?
– Михаил Владимирович регулярно проводит встречи с лидерами бизнеса. И медицина одна из сфер, которой он живо интересуется. Мы в разговоре много тем затронули, в том числе и ту, которая заботит нас, – проблему достижения технологического суверенитета в медпроме.
– А что вы под этим термином понимаете?
– Это когда ты не просто локализуешь сборку, а когда ключевые компоненты сам разрабатываешь и производишь. Только это позволяет развивать компетенции, двигать технологии, науку. Мы в «МТЛ» сразу пошли этим сложным, но единственно правильным путем и в 2026 году перейдем на полное самообеспечение по ключевым компонентам. Компонентная база будет производиться на нашем новом заводе в Санкт-Петербурге, который будет запущен уже в этом году, и мы перестанем зависеть от поставок импортных компонентов – главным образом, генераторов, штативов, детекторов для рентгеновского оборудования.
В то же время необходимо, чтобы государство поддерживало нас и других производителей медоборудования в стремлении к углублению локализации. На деле же мы до сих пор наблюдаем регуляторный казус с налогообложением. В отрасли три десятилетия работает такая мера поддержки, как освобождение медоборудования от НДС. Это было актуально для времени, когда все медицинские изделия были исключительно импортными, что позволяло снизить нагрузку на бюджет. Но сейчас уже другие времена: компоненты производятся на территории России, но компании вынуждены платить НДС, а это на 20% повышает себестоимость. Мы оказываемся в неравных конкурентных условиях с зарубежными вендорами, которые ввозят технику и при экспорте получают возврат НДС.
– Мы с вами не впервые проблему НДС затрагиваем. Почему давно существующая законотворческая инициатива по введению НДС для медтехники до сих пор широко не дискутируется?
– Дискутируется. И не просто дискутируется, уже идет активная работа по подготовке соответствующего законодательного акта, и мы настроены на то, что его примут. Но процесс идет медленно в силу нескольких причин, в том числе и некоторой инерционности государственной машины. Законодательство об НДС довольно сложно устроено, и специалистов, которые бы в нем досконально разбирались, к сожалению, немного. Многие не понимают, почему мы ратуем за введение НДС. Обычно же принято, наоборот, просить о льготах по налогам. Но мы методично разъясняем свою позицию.
Достижение технологического суверенитета тесно связано с решением еще одной задачи – подтверждением производства компонентов и изделий на территории Российской Федерации. Сейчас процедура подтверждения по количеству затраченного времени и ресурсов практически равнозначна получению регудостоверения на оборудование. Мы взаимодействуем со специалистами из Торгово-промышленной палаты и отвечаем на сотни вопросов, чтобы подтвердить, например, что генератор для рентгеноаппарата действительно произведен в России. Мы сейчас боремся за то, чтобы сделать процедуру подтверждения более логичной, упорядочить нормативную базу. Иначе в процессе выяснения, насколько то или иное изделие отечественное, можно и до руды докопаться.
Подобной работы, связанной с гармонизацией регуляторной базы, у нас очень много. Но мы готовы этим заниматься. С Минпромторгом мы достигли полного взаимопонимания, но остается много других органов и ведомств, без участия которых идея технологического суверенитета не может быть воплощена в полной мере.
Если для этого надо внести правки в законодательство, мы детально обосновываем свою позицию. И стараемся не только для себя, а хотим, чтобы всем добросовестным национальным производителям было удобно работать. С ними мы конкуренции не боимся. Но с теми, кто до сих пор просто переклеивает шильдики и хочет называть свою продукцию отечественной, у нас дороги расходятся.
– Важной школой для «МТЛ» было сотрудничество с GE по сборке их КТ-аппаратов. До 100 штук в год вы производили на подмосковном заводе. В 2023 году поставки комплектующих со стороны партнера прекратились. Какова дальнейшая судьба КТ-направления?
– Перед тем как говорить о его будущем, я хотел бы немного прошлого коснуться, истоков интереса к томографам. Сразу после окончания Бауманского института я попал на оборонное предприятие. Главный инженер меня там приметил, начал продвигать и включил в группу, которая должна была заниматься разработкой КТ. Тогда КТ был настоящим мейнстримом в медицине. В 1979 году британец Годфри Хаунсфилд и американец Аллан Кормак получили Нобелевскую премию за это изобретение, а мы сделали на нашем заводе первый отечественный КТ-аппарат в 1984-м. Я руководил подразделением, которое превращало техническое решение, разработанное в НИИ электротехнической промышленности, в продукт. Первый аппарат еще не был спиральным и был не похож на те, которые мы сейчас видим в клиниках. Но наш аппарат ничуть не уступал зарубежным аналогам того времени.
А следом мы с моим руководителем перешли на работу на другой московский завод – «Агрегат». Там я получил должность главного инженера и собрал команду, которая разработала первый отечественный МРТ мощностью 0,12 Тесла, а следом – 0,15 Тесла. С последней разработкой нашли партнеров в Италии и сделали СП. В стране в то время была неразбериха, но удалось несколько аппаратов в Европу продать и довольно приличное количество по России поставить.
– Какие это были годы?
– 1992–1994-й.
– «МТЛ» вы создали в 1997-м. От идеи сделать свой КТ, я так понимаю, вы не отказались.
– В 2003-м мы вышли на Shimadzu. Японцы на рынке КТ не выдерживали конкуренции, согласились сотрудничать. И мы локализовали здесь производство 16-срезового КТ-аппарата, уже спирального типа. Мы проработали вместе три года, до тех пор, пока Shimadzu не отказались от производства КТ в принципе. Но для нас это был отличный опыт, благодаря которому в 2009 году сложилось сотрудничество с GE. От американцев в свою очередь мы получили компетенции в качестве при производстве медицинской техники. Первые несколько лет дважды в год GE проводила недельный аудит нашей площадки. Это была отличная школа для нас, благодаря этому объективно у нас сейчас лучшая в отрасли система менеджмента качества.
– Но технологией они с вами не делились?
– Мы получили верхнеуровневые компетенции, но, действительно, за нами была лишь крупноузловая сборка. Мы вели разговоры об углублении локализации. Как раз в 2015 году вышло постановление правительства № 719 «О подтверждении производства российской промышленной продукции». Но далеко продвинуться не удалось.
После начала СВО мы пришли к выводу, что нужно делать собственный КТ. Это ключевое звено в диагностике. И отсутствие собственной компетенции здесь ставило и ставит страну и национальную систему здравоохранения в очень сложное положение. А поскольку мы ведущая компания в отрасли, ведущий разработчик в области рентгенологии, мы решили, что возложим на себя задачу создать современный отечественный КТ-аппарат. Но как это сделать? Начинать с нуля, когда пятерка ведущих мировых производителей по 30 лет этим занимаются, нереально. Значит, нужно искать партнера. И очевидно, что он будет из Китая. Мы долго искали, но нашли партнера, с которым договорились о поэтапной глубокой локализации. На днях мы получили регистрационное удостоверение на наш КТ «Малахит».
У «МТЛ» есть свой очень серьезный научно-технический потенциал – в команде разработчиков у нас более 150 сотрудников самой высокой квалификации.
Площадка для крупноузловой сборки у нас уже есть. А к моменту, когда мы будем готовы к производству по полному циклу, рядом с действующим подмосковным заводом мы построим новый, который будет заниматься в первую очередь КТ.
– У вас есть понимание по доле рынка, которую вы сможете занять в перспективе ближайших лет?
– В перспективе двух-трех лет мы хотим занять очень существенную долю рынка в нашей стране, но для этого должен исправно действовать преференциальный режим. Мы приветствуем ужесточение регуляторики, но важно, чтобы это было логично, прозрачно и одинаково для всех участников рынка. Лет через пять-шесть у нас должен появиться полностью свой КТ со всеми ключевыми отечественными компонентами. Правда, есть еще такой ключевой компонент, как рентгеновский излучатель, который мы сами сделать не сможем. Но в России есть компании, которые имеют соответствующие компетенции и заявляют, что смогут разработать и начать серийное производство излучателя. Мы очень надеемся, что у них это получится.
Я с оптимизмом смотрю в будущее. Мы готовы быстро развиваться, в том числе благодаря нашей системе управления. В «МТЛ» разработчики, продуктовики, специалисты в сфере регулирования работают в единой команде, вместе обсуждая технологию и регуляторику, потому что все это взаимоувязано. Мы создаем проект, и его руководитель привлекает всех необходимых специалистов, чтобы создать продукт и вывести его на рынок, а не просто техническое решение сделать и навсегда его положить на полку.
– Еще и предсказывать надо возможные изменения.
– И предсказывать изменения, да. Во многом мы определяем тренд этих изменений, поэтому нам проще. Мы работаем над тем, чтобы нас слушали и слышали, потому что за нами реальная компетенция, постоянное развитие. Мы все время анализируем и пересматриваем бизнес-процессы, дорабатываем их и оцифровываем сразу. Через пару-тройку лет «МТЛ» будет цифровой компанией. Это не самоцель, просто по-другому эффективно управлять процессами при быстром развитии будет нельзя.
